ГЛАВНАЯ
УСТАВ АСТРАХАНСКОГО ЯХТ КЛУБА
ФЛАГ, ЗНАК И ПОЧЕТНЫЕ ЧЛЕНЫ КЛУБА
ФЛОТ АСТРАХАНСКОГО ЯХТ КЛУБА
НОВОСТИ ЯХТ КЛУБА
ЯХТ ДАЙДЖЕСТ
ИСТОРИЯ ЯХТ КЛУБА
СУДОВОЙ ЖУРНАЛ
ФОТО И ВИДЕОГАЛЕРЕЯ "НАШИ ЛЮДИ"
АВТОРСКОЕ ТВОРЧЕСТВО
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ
 
   
    ИНФО СУДОВОЙ ЖУРНАЛ
 
 
2006, регата «ARC – 2006», Канары (Испания) - Санта-Лючия, Малые Антильские острова...
Подробнее >
 
2004 год. 5-18 августа. Поход яхты "Грация" по маршруту Астрахань-Актау-Астрахань. Капитан - Рассказов Валерий, матросы - Искандер Мухамедзянов, Олег Львов...
Подробнее >
 
Каспийская одиссея. Часть 1. (путевые заметки кока) К читателю. Каждый из нас неоднократно, с восхищением глядя на экран, поражался мужеству спортсменов-экстремалов. Удивительное бесст...
Подробнее >
 
    СУДОВОЙ ЖУРНАЛ
 
Каспийская Одиссея. Часть 3.

18.09.2002. Среда.

Как в воду глядел.
Что делают, (что хотят, то и делают!) с нашим братом-революционером эти женщины? Я не по поводу ночных «видений» здорового мужчины средних, (гм, гм) лет а, так сказать, в общем, историко-философском смысле…
В их наличие в природе.
И в их отсутствие в походе.
Речь, конечно, идет не о каких-то чужих, а об исключительно «своих» любимых женщинах и высоко моральных, платонического характера, снах. Короче, очнулся я во влажной духоте каюты, с сильным сердцебиением, ссохнувшим горлом и запекшимися губами в 04.00., - сна «ни в одном глазу». Потаращившись в каютную тьму: где я? что я?! поднялся наверх, обдуться утренним ветерком к стоящему на вахте Косте Парфенову. Немного потрепалися с ним и, случайно, стал свидетелем такой сцены. К металлическому ограждению, отделяющему мол от территории вокзала, подкатил роскошный лимузин, из которого вышла веселая компания из 5-6 азербайджанцев. Они с нескрываемым интересом рассматривали нас и с присущим южанам темпераментом обсуждали достоинства (и недостатки) наших яхт.
Все удивляло их: и маршрут нашего путешествия, и состав экспедиции (наши дамы), и переделки, в которых мы уже побывали. И вот, эти немолодые уже, с благородной сединой люди, стали предлагать свою помощь: «Ребята, что нужно, еда? вода? женщины!! Не стесняйтесь, поможем, чем можем!”
Сначала, я отнес их словоизлияния к обычному миролюбивому настрою “подшофе”. Но потом, раз за разом, сталкиваясь с проявлением внимания от вовсе незнакомых людей, (пирс Морского вокзала на время стоянки наших кораблей стал местом паломничества отдыхающих «горожан и гостей города»), - поверил в их искренность и «чистоту помыслов».
Возьму на себя смелость утверждать, что подобное отношение к нам, россиянам, свойственно большинству бакинцев. Мы, несущие на своих футболках и бейсболках символику Международной парусной регаты чувствовали этот доброжелательный интерес в мимолетных взглядах девчонок и молодых парней, отдыхающих на Площади фонтанов; и в улыбчивой приязни щеголеватых продавцов, невероятно вкусной, со сладким сиропом в полстакана, как в детстве, газированной воды; и в словоохотливости стариков-торговцев лавчонок «старого города». Даже в офисах властных структур чувствовалось, что эти люди, в большинстве своем, не тяготятся недавним прошлым и не открещиваются от памяти о бывшем «союзе нерушимом республик свободных». После испытаний суверенитетом и сопутствующих самоопределению перекосов во внутренней политике и межгосударственных отношениях, такое доброжелательное внимание, согласитесь, - дорогого стоит!
Сегодня в городе много полиции и военных патрулей. Автоматчики расположились даже на крыше кафе, где нас кормят завтраком. Кафе на набережной – в зоне правительственной трассы, по которой ожидается проезд президентов Турции и Грузии, прибывающих сегодня в Азербайджан с «официальным и дружественным визитом».
В полдень мы встречаемся с представителями российского Посольства и местными СМИ. Рандеву назначено на территории старого яхт-клуба, расположенного в уютной гаваньке - иначе и не назовешь этот тихий уголок Бакинской бухты, с деревянным, Бог весть какой поры, дебаркадером и, доживающими свой век на берегу, белеющими высоленными ребрами шпангоутов, лежащими вповалку, старыми лодками. Полтора десятка разнокалиберных судов – все, что осталось от когда-то известной всей стране флотилии, да и те, практически, не эксплуатируются, кроме двух-трех, купленных за гроши, представителями иностранных дипломатических миссий. Яхтингом в Баку занимались, в основном, русские, которых после эльчибеевского беспредела осталось 170 тысяч из когда-то, полумиллионной диаспоры!
Съемочная группа местного центрального TV опоздала к начавшейся ровно в 12.00. церемонии приема и Виктору Титовичу Титаренко, заместителю председателя русского землячества, пришлось, специально для них, слово в слово, повторить приветствие, что он, с вычурным изяществом Востока и сделал. Не знаю, свойственно ли это только русским, но, как мне кажется, наши люди, проживающие в иной языковой и культурной среде, быстро адаптируются, приобретая не только специфический акцент и повадки, но даже внешне становятся похожими на аборигенов (из наблюдений).
Много интересной и полезной информации мы получили от Первого секретаря Посольства Г. Н. Евсюкова и Советника Посольства Ю. В. Степанова, - все-таки, после распада СССР «много воды утекло». Эти годы дались Азербайджану не просто, и, хочется верить, самое страшное, осталось позади. Было много фото и видео съемок, интервью и, как показалось, все остались довольными дружеской, неформальной обстановкой этой встречи.
Обедали в знакомой кафешке под неусыпной охраной людей в камуфлированной одежде, разгуливающих по крыше над нами. И дернула же меня нечистая сила обратиться к организаторам обеда с просьбой, показать ближайший обменный пункт валюты. Господин с царственной осанкой передал мне 10 000 манат (рублей 75), заявив, что ничего не надо менять, и все мои проблемы они решат.
А мне это надо?!
И, понятно, что от чистого сердца…
И, что на наш прием выделили специальные деньги…
И, свистящим шепотом, поведал мне представитель ближнего российского зарубежья: «Ни в коем случае!»
«Не отказывайся!!»
«Смэртельная абида!!!»
Как только я не отнекивался и не объяснялся, но под пронзительно-дружелюбными взглядами коллег-путешественников, - пришлось принять этот дар… Я поклялся взять на эти, упавшие с небес, деньги пива для всей нашей хевры.
И, видит Бог, обещание сдержал!
После обеда небольшой «адмиральской» группой, вооруженные штативом и камерой двинулись гулять и снимать в «старый город».
Я люблю такого рода места.
Люблю их, совершенно особенную, ауру, много повидал этих «памятников истории и архитектуры» и дома, в России, и в далеком и близком зарубежье. Всегда воспринимаю их ментально-чувственно, эмоционально. Почему и запоминаю надолго. Потом, много позже, звуком ли? запахом? какими-то ассоциациями, вдруг, - ярко и ясно переживаю вновь и вновь гулкую тишину, и прохладу Пречистинских ворот нашего кремля, отстраненную суровость стен литовского Тракая, простор и строгий ранжир аллей немецкого Сан-Суси…
Старый город, обнесенный высокой крепостной стеной, как-то по - особенному, тепел и уютен. Извилистые, вверх и вниз, узкие щели, мощеных доисторическим камнем улочек, меж высоких, в два - три этажа домов средневековой постройки, с затейливой вязью на арабском над низкими, кованым железом дверцами ведущими в тесные колодцы внутренних двориков с обязательными фонтанчиками посредине, - наполнены непередаваемым ароматом прошлого.
Пустынность старого города – кажущаяся.
Здесь бурлит своя, невидимая глазу, жизнь. Петляя бесконечными переулками, в большей части, почему-то носящих имена старшего или младшего Магомаевых, краем глаза, через неплотно прикрытую дверь, видишь, то, завешанный, стираным бельем двор, то вдруг, наткнешься на вползший в тупичок - каким образом? - в натяг! «Ауди» или «Вольво» последней модели; или вынырнув из сумерек галереи, неожиданно упираешься на стилизованное под средневековое, здание какого-нибудь посольства, с модерновыми тонированными стеклами и спутниковыми антеннами на крыше.
Все в этих улочках, - история: и камень, и воздух, и, даже, самого себя начинаешь ощущать частью этих древностей. Но, вот уж действительно город контрастов, почти на каждой плоской крыше – навороченный, всякими заграничными причиндалами, солярий с роскошной беседкой и прекрасным обзором на открывающуюся отсюда, безграничную синеву залива - дома, в большей части давно скуплены очень состоятельными людьми.
Старый город…
Ветхие, как их товар, старики – продавцы ковров и антиквариата, прячущиеся от жары в сырой прохладе галерей и высыпающие, в раз, говорливой стайкой, почуяв в случайном прохожем потенциального покупателя…
И полная, в домашнем фартуке и кожаных чувяках одетых на босые ноги, женщина, размахивающая веточкой, и что-то весело приговаривающая своим индюкам, курам и гусям, перегоняемым по булыжному тротуару из дворика в дворик…
И важные, переполненные, ну прямо таки, сатанинским презрением ко всему и вся коты, возлегающие на специальных лежанках, - подставках, стульях, ящиках, заботливо устроенных хозяевами у входа в каждый дом. Почему-то, по беспардонному нахальству!, с которым они нас разглядывали, мне кажется, что это были коты, а не кошки…
Сильное впечатление оставила резиденция наместника персидского шаха (XVI-ый век!), - приглядывающего за вассальной империи Азербайджанской провинцией. Комплекс, раскинувшийся террасами с множеством ступеней, галерей и переходов, великолепен дворцовым минаретом, венчающим архитектурный ансамбль «старого города». Закоулки, ступени, переходы и всякая другая экзотика старого Баку вместе с Юрием Никулиным и Андреем Мироновым попали в «Бриллиантовую руку» Леонида Гайдая.
Кстати о ступенях.
Они не под нашу среднестатистическую ногу и подниматься по ним, не просто. Как объяснил гид, люди далекого средневековья - не только государи, были необыкновенно, даже по нашим меркам, высоки, - за метр восемьдесят! «Смотрящий» за Азербайджаном, - рано потерял горячо любимую жену и, в противовес расхожему мнению о распущенности восточных сатрапов, будучи однолюбом, гарема, не держал, что, хоть как-то примирило меня (завистливого!) с канувшим в лету высоко нравственным старцем и его совсем не сказочным временем.
Спускаясь с террас дворцового комплекса, наткнулись на единственный, как утверждала служительница (в Азербайджане? в России? в мире??) частный и бесплатный музей миниатюрной книги. Среди развешенных по стенам фотографий хозяйки-мецената, запечатленной с известными людьми мировой политики, бизнеса и культуры стояли огромные стеклянные шкафы переполненные изумительными по красоте оформления томиками, книжечками, книжулечьками шедевров мировой литературы.
Причем 99% ее – на «великом и могучем» русском языке!
Что не могло не тронуть души путешественников, о чем, с благодарностью, мы и поведали хозяйке музея в Книге отзывов почетных посетителей. После чего и продолжили накручивать туристический «спидометр» эмоций и ощущений.
Но, где-то через час – полтора, я уже спекся.
Глаза не различали архитектурные стили, не говоря уже о «временах и нравах»; изумительная лепнина фронтонов и карнизов сливалась в однообразную вязь; от бесконечных улочек, переулков и тупичков стали проявляться опасные симптомы синдрома «турыста» Лелика из бессмертной комедии Леонида Гайдая, пытавшегося вырваться к «просторам» теплохода «Михаил Светлов».
В общем, экскурсионный слалом по «старому городу» закончился пересохшим горлом, дрожанием «руков и ногов» и резной скамьей, на которую я и просыпался своими остеохандрозными костями.
Да, я - категорически!, у нас на «Лидере» демократия!! - отказался ползти на пятидесятиметровую высоту Девичьей башни и слушать там ветхозаветные ужастики о безумной любви, закончившейся, как известно, первым в истории этого края прыжком женщины без парашюта. А, безропотные «адмиральцы», как из тюбика – уже однородной массой были выдавлены на вершину башни мощным поршнем авторитета и веса В.Б., замыкавшего колонну камикадзе-экскурсантов, откуда и прокричали мне о своем счастье.
Ну, ну…
Ко мне же, блаженствующему в тенистой прохладе сквера, минут через пять, подошла интеллигентного вида женщина средних лет и что-то спросила, на английском, (как она хорошо обо мне думала!). Я лениво, (как и положено интуристу), ответил, на корявом немецком, с которым, казалось, навсегда покончил еще в аспирантскую пору. По выразительным глазам и интонации было понятно, что ей что-то от меня нужно, но кроме известного обращения Кисы Воробъянинова к праздношатающейся публике в Кисловодском парке, типа: «Месье, женеман па сис жур!», - ничего на ум не шло…
И тут неожиданно выяснилось, что мы оба говорим по-русски. Она была учительницей английского языка, преподавала в 5-7-х классах (зачем-то показала мне детские тетрадки) и, с больным мужем и двумя детьми на руках, вынуждена была подрабатывать уборщицей в школе, писать, неохотно принимаемые, статьи в газеты (показала и их).
В общем, она попросила денег.
Надо сказать, что, где бы я ни находился: и дома, и вдалеке, ничем, как мне кажется, не выделяюсь в многоликой толпе, - но, просящие денег люди, почему-то безошибочно обращаются только ко мне.
И я не могу отказать.
Дома, до смешного доходит. Бывает, ну, нету в кармане «серебра», («бумагу» жалко, у самого не густо), а знакомые бабульки, по дороге домой, уже «дежурят» у входа в ЦУМ и, уже издалека, кланяются как родному. Приходится, оббегать их длинной дорогой…
Я плохо разбираюсь в курсе азербайджанских денег по отношению к российскому рублю и, достав 40 тысяч манат, честно разделил их пополам с коллегой по цеху, над чем, вернувшаяся с Девичьей башни компания, - В.Б., Питон, Железная Жанна, Галя и Игорь Квятковский посмеялись-поязвили: дороговат, получился отдых в сквере на скамейке - рублей под 150.
Но мне не жалко!
Азербайджанцы, как и россияне, в основной своей массе живут небогато. Но, что особенно больно видеть, - так это пожилых женщин, просящих подаяние, - это при кавказском-то менталитете с их многовековой традицией глубокого почитания стариков!
Обезноженные от усталости, из последних сил спешим к вожделенной прохладе катакомб экзотического ресторанчика «Караван-сарай», - обустроенного в действительно раскопанном археологами в 1973 году караван-сарае XV-XVI века. Спускаемся туда по длинной, выложенной огромными булыгами, лестнице, под аккомпанемент местных мелодий, печальных и расслабляющих, бесконечно наигрываемых тремя немолодыми музыкантами.
Все ниже и ниже.
Во мрак и холод.
Наконец мы на самом «дне» – культурный слой средневековья. С современной барной стойкой, алкогольными прелестями цивилизации и соответствующей подсветкой!
К счастью, это единственное, что связывает нас с минутным прошлым. Здесь так прохладно, что нет необходимости в искусственном охлаждении воздуха. Своды потолка высоки и теряются в полумраке огромного помещения. Сидим, кто в креслах, кто на широком, с резной спинкой и подлокотниками диване с многочисленными валиками и подушечками. Пьем «среднее» местное пиво. Потом очень неплохой кофе.
Тишина.
Никто и ничто не мешает нам.
Мы скрыты от всех и вся огромной толщей камня и времени.
Блаженство.
Нет, - кайф!
Уже стемнело, когда расслабленные и умиротворенные, мы прощаемся с замечательным местом отдохновения души и тела, в молчании, боясь потерять хорошие ощущения, спускаемся к морю, к набережной.
И, тут же попадаем в историю.
Вдоль набережной собралось все Баку, движение по трассе закрыто, скоро должны появиться кортежи глав государств Грузии и Турции. Везде полно полиции и военных. Много машин спец назначения в сиреневых и желтых отблесках мигалок. Не предавая особого значения всей этой суете - скорее бы домой, на яхты, - Питон с телескопическим штативом на плече, похожим на гранатомет, Галя с видеокамерой, все мы, - живописной группой в удобном для нас месте начали пересекать улицу…
Что тут началось!
Со всех сторон к нам рванула целая толпа в униформе, – глаза, лица, бляхи, ботинки и дубинки стражей порядка, - подмигивали, мигали и моргали алым, красным и бордовым предупреждающим! огнем, а огромный тридцатиголовый раззявленный в крике рот готов был уже заглотить нас вместе со штативом, камерой и всеми нашими пожитками!! Но тут взвыли спасительные сирены машин сопровождения кортежа и, девятый вал «законности и правопорядка» резко изменил направление, отхлынув назад, к трассе, чем мы не преминули воспользоваться, шмыгнув в спасительную темноту аллей…
Уф!
Вау!
Вот это да!
За нами даже не гнались, очевидно, устав бороться с известной журналистской беспардонностью многочисленных съемочных групп работающих сегодня тут и там. Я же, между прочим, подумал, - спасибо спецназу, сработавшим профессионально, - а то в темноте, в суете, да «на нервах» от бесконечных «накруток», страхующего себя начальства, могли бы, и шлепнуть сгоряча, откуда не возьмись свалившуюся перед носом машин глав государств компанию и Питона с гранатометом!
Встречая в этот вечер на «Адмирале» наших новых Бакинских друзей- яхтсменов, по этому поводу много шутили и смеялись…


19.09.2002. Четверг.

День отхода.
Заказали закрытие границы на 15.00., отдаем швартовы в 16.00.
С утра Андросов (от «Адмирала») и Кэп Ларик (от «Лидера») с частью экипажей занимаются закупками продуктов, что сделать в незнакомом городе проблема, поскольку набрать их нужно, особенно свежих овощей, дней на восемь - десять, чтоб хватило до Астрахани - в Энзели на дефицитную валюту много не накупишь. Здорово помогают ребята из КАСПАРа, - выделяют микроавтобус с местным водителем-азербайджанцем, у которого везде «все схвачено»!
В.Б., Квятковский, Галя и я едем в министерство по делам молодежи, спорта и туризма к Абульфасу Караеву. Визит оказался во всех отношениях плодотворный: во-первых, передали официальное послание Главы Администрации Астраханской области А.П.Гужвина президенту Азербайджанской Республики Г.А.Алиеву и обменялись памятными сувенирами; во-вторых, была позитивно воспринята и обсуждена идея о совместном строительстве на верфи ЗАО «Ривмар» парусно-моторной учебной шхуны, предназначенной для круглогодичной морской практики российских и азербайджанских курсантов на Каспии; в третьих, достигнуты договоренности о возрождении некогда популярных на Каспии яхтенных состязаний “Золотой Нактоуз” и о внесении международных яхтенных гонок в национальные календари спортивных состязаний; и, наконец, юные азербайджанские спортсмены были приглашены в Астрахань на заключительный этап 11-ой Всероссийской «Нижневолжской регаты», которая будет проходить в начале октября этого года.
В.Б. доволен, мы, – тем паче.
Прощаясь с Баку, по дороге в порт зашли в симпатичное, совсем уж европейское, (по ценам, особенно), кафе «Моцарт». Сидим за столиком, выставленным, среди других, прямо на тротуар, попиваем, каждый свое и глазеем, на прогуливающуюся по улочке публику. Подошла пожилая нищенка. Русская! Первая, встретившаяся на Востоке, в таком печальном амплуа, наша землячка. Глядя в ее скорбные глаза, не верится, что для многих нищенство - стало профессией. Конечно, собрали «деньгов» и ей.
До отхода осталось пять часов и я, заняв у В.Б. местных тугриков (вот как аукнулась щедрость у Девичьей башни) спешу побродить по магазинам в поисках сувениров своим домашним. Пока брожу и гляжу, вспоминаю свой первый опыт общения с местными торговцами.
Это нужно оставить потомкам в назидание.
Как я уже писал, первый раз посетил, сей благословенный край с миссией культурного обслуживания воинов Ленкоранского пограничного отряда в конце зимы 1980 года, в составе популярного тогда в Астрахани вокально-инструментального ансамбля «Резонанс» из педагогического института. К этому времени мы уже стали Дипломантами Всероссийского конкурса художественного самодеятельного творчества трудящихся и это были не первые гастроли такого рода. В ожидании уходившего ночью в Ленкорань поезда, нас разместили в центральной, фешенебельной тогда гостинице «Бакы».
Надо сказать, что в те далекие времена солнечная республика славилась на весь СССР не только прекрасными и дешевыми овощами и фруктами, но и пользующимися большим спросом, изготовленными местными умельцами фурнитурой под «фирму», разными там, пуговицами «Lee», лейблами «Wrangler» и другими дефицитными примочками, кои я и вожделел приобрести.
Денег было только-только.
На пуговицы.
Не больше и не меньше!
Наш бас-гитарист и мой закадычный друг Толя Плужников, парень при деньгах, напросился, на свою голову, со мною в город. Имея смутное представление о том, где все это можно приобрести, мы двинулись в поход.
Ярко светило солнце. Погода была теплая. Настроение, приподнятое – впереди гастроли, интересные встречи и незабываемые гастрольные приключения!
И они, начались.
Прямо сразу.
Начались с того, что, выйдя из гостиницы, - тут же (колдовство какое-то, честное, благородное слово!) наткнулись на стилизованный под старину, погребок с интригующим названием «Вина магаза». Молодостью и здоровьем так и шибало от нас, - я не успел бы дописать эту фразу, как мы уже стояли у стойки. Встречал нас замечательный дядька: копия грузинский артист Закариадзе из фильма «Отец солдата»! Пузатый, с улыбающимся, покрытым недельной щетиной, красным лицом и огромными висячими седыми усами; в длинном, до пола, кожаном фартуке, бордовой турецкой феске с кисточкой.
Как он наливал вино из деревянных бочонков?!
С пеной через край стакана на мраморный пол.
Просто так, - попробовать! за копейки! Сначала сухое, а потом крепленое. Каждый раз, вручая на закуску по сосательной конфетке, - произносил с неповторимым акцентом: «На здоровье!»
Прекрасное, легкое азербайджанское вино, как натуральный сок! Его хочется еще и еще! Ровно через два квартала мы повторили «еще и еще». И не потому, что в молодые года имели уж очень сильное пристрастие к питию (тьфу, тьфу, - Бог миловал!), а просто… Просто, ярко светило солнце … (см. выше по тексту).
Судя по тому, что произошло дальше, мы основательно познакомились с ассортиментом винных изделий солнечной Республики. Навстречу нам попался человек. Человек-мираж (Копперфильд, не иначе!), извиваясь прозрачной струйкой сигаретного дыма, расплываясь и вновь собираясь над асфальтом маревом-миражем, поведал нам гулким голосом, что способен решить все наши проблемы (откуда узнал?), и повел-потащил нас сквозь стены (я же говорю Копперфильд!), темными подворотнями - переходами в какой-то подвал, где, почему-то, предложил нам купить туфли. Толик заупрямился, - деньги-то у него, ему и платить, а я сразу согласился. Модельные, лакированные, на высоком каблуке. На ноге сидят, - закачаешься!
Помнится, когда нас, с туфлями за 120 рублей, - ну, очень серьезная по тем временам сумма, выводили из подземелья на свет Божий, я пытался сосредоточиться на, колеблющейся и ускользающей в подвальный полумрак, спине нашего провожатого и определить, есть ли у него хвост, чтобы вовремя на него плюнуть (читал, что помогает от «нечистой силы»!).
Странно, но мы оказались в двух шагах от гостиницы. Дело шло к ужину, на который я и решил принарядиться. Каково же было мое потрясение, когда я, с первого раза не сумел их одеть!
Ноги что ли от долгой ходьбы распухли?
Подменить не могли - какой смысл? к тому же, очень хорошо помню, после примерки я не выпускал туфли из рук! Еле-еле, чуть ли не с вазелином натянул обнову на конечности и доковылял до ресторанного столика.
Это была дорога в один конец.
Назад я шел в носках, благо по гостиничным коврам, а не уличному асфальту. В общем, долго ли, коротко, продал я эти туфли Анатолию, еле упросив взять, - хорошо у нас размеры одинаковы.
Но самое главное, их покупку - а, они мне были нужны? идеальную примерку, - целиком и полностью отношу к искусству охмурения покупателя, которым местные торговцы владеют в совершенстве - ну, причем тут нектар и амброзия вина, за которые укоряла меня жена?
Пуговицы я все же купил, когда возвращались через Баку домой, в Астрахань. Вот такая вот история…
Так что, вооруженный теоретически (книжным знанием жизни) и практически (от синяков, и шишек набитых в ней же), учитывая «особенностей национальной торговли», я успешно миновал все ее «подводные камни». Запасшись азербайджанскими сувенирами для своих домашних, по дороге в порт я забежал в пару магазинчиков, прикупив разных восточных сладостей, семечек и орехов фундук, - приятно в долгом пути делать себе и другим подарки, не спеша, один за другим открывать эти пакеты и угощаться дарами земли, давно исчезнувшей за горизонтом. По этому поводу вспоминаю, как грел душу и радовал глаз принесенный мной из дома на яхту, собранный женкой и трогательно расшитый дочкой «лучшему экипажу «Адмирала» от их верных морячек» кисет-мешочек с подсоленными и высушенными черными сухариками.
Сегодня в бухте свежо, - ветерок метров 12 в секунду строго с севера, он так и называется здесь «Бакинский норд», - вообще прогноз на сегодня не очень: ветер с N-NЕ с переходом на SЕ, аж до 25 м/сек,.
На пирсе у причальной стенки обычная суета. Перед выходом успеваю выйти в астраханский эфир с «Дневником регаты» и коротко рассказать о событиях последних двух дней.
Тут такой нюанс.
Передача началась тогда, когда закрыли границу, то есть сойти на берег, как в прошлый раз и найти удобное, не фонящее соседним железом место, я уже не мог. Во время репортажа, как всегда, никого не видя и ничего не слыша, с учетом обстоятельств, – громко кричал в сотовый телефон, расписывая прелести нашей жизни в Баку.
В общем, – было много пафоса.
Закончив орать и поставив, в конце три жирных восклицательных знака был потрясен «громом» оваций провожающих - их собралось неожиданно много. Вследствие чего, в смущении и рефлексии, как-то прозевал сами проводы. А были объятия через леерные ограждения яхт, последние слова напутствия и подарки на память для каждого экипажа: коврики с логотипом Азербайджанского Каспийского пароходства.
Мы отваливаем первыми. Ставим грот, стаксель №2 и под «свежак» бодрым аллюром делаем по акватории Морского вокзала прощальный круг, долго не уходим с палубы машем провожающим и отходящему от стенки «Адмиралу». Памятуя, каким штормом закончился наш «безграмотный» выход из Астрахани, - все оставшиеся нерастраченными деньги 200-300 манат, - где-то, около рубля бросаю в море, - задабриваю «батюшку Каспия».
Надо бы еще рюмку водки за борт…
Ветер попутный, фордевинд, но уже в двух кабельтовых от берега, резко усиливается порывами до 16-18 м/сек. и на середине бухты нас начинает захлестывать волной. Волна высокая, тяжелая, с кипенно-белым, срываемым ветром пенным гребнем. Хорошая встряска после трехдневной «расслабухи» на земле.
Летим, опять летим огромной белой птицей, едва касаясь волны. Корабль дрожит и вибрирует перетянутой струной. Пытаемся измерить резвость нашего хода – никак не меньше 10 узлов! Пулей пересекаем бухту и выходим на траверз острова Нарген.
«Адмирала» не видно, мы много легче и ушли далеко вперед. Здесь уже открытое море, над ним «знакомая» дымка из пылевой взвеси с гор. Быстро темнеет, а ветер все крепчает. Опять шторм - зажилили водку-то вылить за борт!! Осторожный Ларик решает не рисковать, слишком уж опасен под- и надводными неожиданностями предполагаемый район плавания. Связываемся с «Адмиралом» и сообщаем о том, что собираемся переждать ночь и шторм на стоянке у острова. В.Б. поиронизировал по поводу решения Ларика, но они, (железные) следуют дальше.
Что ж, вольному воля…
Приказы капитана - а, вся ответственность за безопасность плавания только на нем, не обсуждаются.
Мы (деревянные) лавируемся в кабельтове от берега и бросаем якорь в знакомой «затишке».


20.09.2002. Пятница.

Ночка была та еще…
Несмотря на то, что мы стоим на «усах», особом креплении к якорю в условиях штормовой погоды, - нас болтало и кидало во все стороны как щепку.
Хмурое утро.
Сыро, зябко…
Небо в низких, слоисто-кучевых, всех оттенков серого цвета облаках, которые, кажется, еще немного и станут цеплять нашу мачту. Виднеющиеся вдалеке горы, остров Нарген, море, яхта и наши лица примерно в той же цветовой гамме.
Айвазовский удавился бы от такого буйства красок!
В 7.15 снимаемся с якоря и ложимся на курс 180°. Ветер стих до 10 м/сек. с северо-востока. Даванул таки нас «Бакинский норд»!
Ветер ровный, не шквалистый, бакштаг, так что бег у нас достаточно резвый. Сделали отметку на карте: 40° 18’ N, 49° 53’E.
До Энзели 175 миль (315 км.), - вроде бы не много, если по суше, а на море… Никто и не загадывает, когда дойдем. Следуем рекомендованным курсом №18. Не дай Бог, вляпаться в запрещенный к плаванию 23-ий квадрат, который апокалипсическими видениями стальных конструкций заброшенных нефтевышек, торчащими отовсюду сваями уныло тянется по правому борту. С «Адмиралом» связи нет, как они там – понесла же их нелегкая искать приключений в шторм.
Мы входим в южную часть Каспийского моря. Для, непросвещенных, замечу, (сам только что вычитал!), что границей между средней и южной частями моря является линия, проведенная от знака Лебяжий Камень на западном побережье моря, т.е. в Азербайджане, до мыса Куули на восточном, т.е. в Туркмении. Эта часть Каспия наиболее глубоководна, ибо как повествует Лоция, здесь «в 73 милях от Куринской косы (39° 00’ N, 49° 10’ E) находится котловина, наибольшая глубина которой 1025 метров».
Целый километр!
Под нами!!
Я давно заметил, что испытываю, мягко говоря, некоторый дискомфорт от высоты. Стоя, например, на краю крыши или на балконе верхнего этажа. С детства стыжусь этого страха. Будучи уже взрослым дядькой, самоутверждаясь (конечно подшофе – трезвым не смог бы!) залез на самый верх пожарной лестницы 26-го этажа высотного общежития Академии государственной службы (см. карту г. Москва, Юго-Западный район столицы) и, замирая в душе, от «гибельного восторга» (В.С.Высоцкий) целый час пропел под гитару над бездной перед рассевшейся на крыше и любующейся красотами закатного неба компашкой друзей-аспирантов.
Так вот.
От километровой, под собой глубины, - такое же ощущение дискомфорта.
И пусть эта глубина скрыта огромной толщью воды, хотя в этих местах ее прозрачность просто потрясающая, - до 15-17 метров. Я же чувствую себя уверенней и «гораздо веселее», - цитирую Нонну Мордюкову из худ. кино «Женитьба Бальзаминова», на глубинах от 3-х до 10-ти метров, поскольку высота мачты «Лидера» 18 м. Если, что – зацеплюсь. Надеюсь. Хотя, понятно, что и трех метров с лихвой хватит, чтобы булькнуть «с концами». В общем, (без передачи другим!), – моряк я, ну, очень каботажного плавания. А, «пилим» мы, чуть ли не посредине моря…
На горизонте, справа по борту, виднеется наблюдаемая издалека - высоты до 400 метров, гряда Талышских гор, это юго-восточные отроги Кавказского хребта. Где-то здесь, в туманной дымке, скрываются оазисы Ленкоранской низменности с богатейшей вечнозеленой субтропической растительностью. В этих местах, - Астаре и Ленкорани и Нефтечале, я тоже бывал в ту же, памятную поездку по пограничным заставам в феврале 80-го. Особенно экзотичны здесь заболоченные участки долины, с какими-то, невероятными, сродни экваториальным мангровым, зарослями, так замечательно показанными в «Айболите – 66», где «нормальные герои», - пираты и разбойники Фрунзик Мктрчан, Юрий Смирнов и Ролан Быков все время «идут в обход».
Что-то много сегодня о кино.
А раз так, продолжу тему в лучших традициях итальянского неореализма.
Народ на паруснике, в большинстве, простой и без комплексов, тяготился теснотой и неудобствами нашего гальюна. Особенно на крутой волне. Поэтому и придумали «мон плезир» - «мое удовольствие», так, если не ошибаюсь, назывались версальские беседки для уединенных дум разных Людовиков. У нас же - отхожее место гениальной простоты конструкции. Обыкновенный спасательный круг, кладется на две кормовые штанги, к которым крепятся межкорпусная сетка.
И дешево, и сердито!
И до того ж полюбилась экипажу эта часть катамарана, что некоторых мореплавателей со спасательного круга было просто не согнать! Оно и понятно: пленэр, 180° обзора горизонта, чистый воздух, легкий морской бриз, ласковая каспийская волна, - и дары примет, и чресла омоет. И все было бы хорошо, пока очередной путешественник, вставая, не сронил в волну залипшее до синевы бедер, «средство спасения утопающих».
Были разборки.
Я в них не участвовал, поскольку из-за врожденной стыдливости, не мог превозмочь себя и мучался интеллигентскими комплексами в духоте и тесноте обыкновенного судового гальюна.
Юрич и Димка с самого утра занимаются «Нептуном», в который (сотый!) уже раз, разбирая и собирая его старые кости. Конструкторы мотора явно погорячились, присвоив ему столь громкое имя - может, поэтому родная стихия и не принимает его? Нервы у мужиков, что причальные канаты, я бы со своим холерическим темпераментом выкинул бы его давно. Но, как говорится: «Бодливой корове Бог рога не дал!».
Не буду утверждать, что с техникой я на «ты», хотя первую в своей жизни специальность - после завала во вступительных экзаменах на истфак нашего пединститута, получил на ремонтно-механическом заводе №1 треста «Южводстрой», где вырос, аж до третьего разряда в номинации «слесарь-сборщик».
Бригада так рьяно взялась за трудовое воспитание худенького, интеллигентного вида очкарика, что вместо положенных трех месяцев «учебки» мурыжила всех шесть! При этом, получая за меня, кроме, выдаваемых на руки 40-ка рублей «ученических», совсем уж взрослую мою зарплату: за постоянные сверхсрочные авралы, работу по выходным и т.д. И при этом, щедро угощая меня, с моей же зарплаты, - ритуальной ежедневной «соточкой» с устатку, - «рабочий класс, он тоже выпить не дурак»!
Не могу сказать, что, подметая сборочный цех, вывозя заводской мусор, перебирая всякую гниль на овощной базе, куда попадал гораздо чаще, чем все остальные «члены трудового коллектива», в общем, занимаясь работой «разной и всякой», - не требующей специальной квалификации, я не задумывался над этой затянувшейся «школой».
Задумывался, и очень!
Но относил, сей нонсенс к врожденной своей тупости в области высоких технологий откручивания гаек, каждый раз, увещевая разгулявшееся самолюбие примерами из великой русской литературы, в частности, памятными уроками горьковских «университетов». Но на ум, почему-то чаще приходили невеселые перипетии из жизни «в учениках» чеховского Ваньки Жукова.
И о чем только не думается, не вспоминается в долгом путешествии…
Под «занавес» дня все мы стали свидетелями бесподобной картины: горизонт вокруг нас на 360° плотно укутан иссиня-черными тучами уже смазанными кое-где косыми мазками дождя и только наш парусник, через разверзшееся прямо над нами аквамариновое «око» неба, будто куполом покрыт золотыми нитям солнечного света. В его лучах трепещет и бьется на ветру, яркий триколор новенького российского флага весело контрастируя с, в общем-то, мрачноватым настроением природы. Что я и пытался (безнадежно!) запечатлеть для истории своим «Кодак премьером».


21.09.2002. Суббота.

«Надоели
карты, румбы,
шепот девичий – во сне.
Надоело скалить зубы
С мужиками на волне…»

Геннадий Пикулев.

Что есть, то есть…
Все-таки идет 18-ый день похода. Сказывается физическая, и, особенно, психологическая, эмоциональная усталость: коммунальность и теснота нашего быта, до боли знакомые лица, до оскомины надоевшие шутки. А все потому, что это дорога еще «туда», а не «оттуда», которая, как известно и короче, и веселее.
На вахте переполох, - катамаран «рыскает» и плохо слушает рулей. Начали разбираться и ахнули, - мы потеряли полутораметровое перо правого руля.
Как ножом срезало!
Это открытие не добавило ни энтузиазма, ни настроения. Ремонт такого рода в условиях моря невозможен, а это значит, что до порта Энзели мы будем следовать с удвоенной нагрузкой на левый руль, который, тоже ведь, «не железный». Опять нам аукаются шторма, да непогоды. В таких условиях движения требуется удвоенное внимание и осторожность рулевой вахты. От напряжения, кажется, начинает густеть воздух. Хорошо, хоть погода прекрасная, солнце, спокойное море. Идем фордевинд при ровном ветре с севера, 6-8 м/сек.,
Нужно, что-то делать и как-то снимать «напряг»…
Вместе с «Композитором» завариваем душистый чай («Липтон»? “Пиквик?» “Принцесса Нури”? - никакой рекламы!) и подаем вахтенным, - Кэпу Ларику и Виктору - «Каравану». Доброе слово и кошке приятно, а тут такой чай. Рекомендую, кстати, как хорошее антистрессовое средство.
Юрич, в очередной раз пытается завести мотор, штатно прикрепленный рядом с утерянным «кормилом» на правом поплавке с единственной целью, - подруливая им, помочь катамарану при лавировке.
«Нептуну» наши страсти «до фонаря»: хочет, - работает, хочет, - нет!
Вдвоем с Ярославом химичим на камбузе. Как же нужно изгаляться, чтобы приготовить нечто, из банальной тушенки? Перво-наперво провели ревизию наших сусеков. Нашли под сланями банку маринованных огурцов, завалившуюся еще в начале похода за мешок с сахаром - иначе бы ее давно уже сметали, и, «голь на выдумки хитра»! я готовлю «азу по-татарски». Правда, не в каноническом исполнении, с обжаренным во фритюре картофелем, расход которого огромен, в основном из-за порчи высокой влажностью, а с рисовым гарниром. «Композитор» укрепляет авторитет камбуза огромной кастрюлей фруктового киселя, так полюбившегося экипажу, - благо накупили его целый короб!
Дабы отвлечься от прозы рабочих будней, - позволю себе немного, о высоком. О местной экзотике. Ведь мы на самом юге Каспийского моря.
Южное побережье, как я вычитал в умных книжках, на всем протяжении окаймлено горным хребтом Эльбрус, средняя высота которого около 2000 метров. Кое-где горы приближаются к береговой линии на 1-3 мили, а местами удалены от нее на 15-25 миль. Самая высокая гора этого хребта называется Демавенд, она конусообразной формы и ее заснеженный пик, 5632 метра над уровнем океана, как и всю гряду, мы можем обозревать при чистом горизонте прямо по курсу. Кстати, знаменитая эта вершина была покорена астраханской командой Клуба путешествий и спортивного туризма «Открытый мир» в прошлом году. А в этом, незадолго до нашего похода, в мае – июне пала под натиском астраханцев вторая по высоте гора Ирана, - Сабалан - 4820 м. О путешествии наших земляков в земли загадочной и прекрасной Персии повествовало репортажами с места событий наше радио «Абсолют – Хит ФМ».
Полистайте Лоцию Каспийского моря и убедитесь в правоте увиденного нами: «южное побережье моря очень живописно. Прибрежная полоса и склоны гор… покрыты лесами, кустарниками, плодовыми деревьями, чайными плантациями и рисовыми полями. Теплый и влажный субтропический климат этого побережья способствуют произрастанию разнообразных пород деревьев, из которых наиболее ценными являются дуб, самшит, железное дерево… Леса северных склонов хребта Эльбрус местами образуют субтропические дебри. Здесь много заболоченных участков. В условиях сильной жары и влажности мириады комаров и москитов делают эти леса рассадником малярии, являющейся бичом иранского населения».
Не успел осмыслить прочитанное, как заграничный кровососущий гад впился в шею возле уха. Мы, уже в Энзелийском проливе - на подходе!
16.00.
Траверз порта Энзели.
Горы в этом месте милях в 20-ти от береговой полосы и город, в котором нет построек выше третьего этажа, долгое время визуально никак не просматривался на фоне 10 - 15-ти метровых песчаных дюн. Наконец разглядели маяк Энзелийский, и, прикрывающие вход на внутренний рейд, два каменных мола. Вот, как раз между ними, в узкую горловину мы и должны проскочить, как «верблюд в игольное ушко»
Чтобы войти в порт, нам необходим лоцман. В нашем экипаже - разговорный английский, примерно на уровне апробированного мною в Баку немецкого, посему переводчик нашей делегации Железная Жанна с «Адмирала» уже стоящего в порту - по 16-му каналу через позывной «Бендер Энзели» запросила для нас лоцмана.
Завели-таки «Нептун».
Внешний рейд с мутной, желтовато-гепатитного цвета водой от взвеси выносимой сильным течением реки и эти горные потоки ощутимо давит на катамаран.
Аж, дрожью его, бедного, пробирает.
Иранский лоцманский катерок лихо развернулся перед нами и, показывая легкую дорогу, кроит форштевнем залив впереди нас, метрах в двадцати. Ползем за ним с полным парусным вооружением, благо ветер в корму, помогает, и все равно - мотор, хрипит-надрывается, еле справляясь со встречным течением реки. Ну, еще чуть-чуть… Ну…
Блин!
За пятьдесят метров до входа!!
Мотор вырубается!!!
Сильный ветер в корму прет нас в порт, но встречное течение мощнее, оно и разворачивает лагом плохо слушающееся, без одного руля, судно и мы, не вписываясь в узкую горловину входа, как в замедленной съемке, сваливаемся правым бортом на устрашающего вида клыки волнолома!
40 метров.
30 метров
20-ть!
Полное бессилие остановить этот кошмар…
Иранцы, пошли им Аллах здоровья, почуяв неладное, с разворота, берут нас под борт, отжимая от близких уже каменюк, каждая из которых, в треть нашего катамарана. Цепляемся за лоцманский катер на «кукан» и в парадном, кильватерном ордере, «торжественно» входим на внутренний рейд.
Уф!
Даже думать не хочется, что могло бы случиться минуту назад…
Иранцы приветливо улыбаются, наши (с пережитого!) просто лучатся счастьем, семилико отражая приязнь своим спасителям: «Freindschaf! Friendchip! Дружба!», я же утираю холодный пот.
В акватории порта, простирающейся от основания восточного мола до моста Казиан, соединяющего остров Мианпоште с предместьями города Энзели – Казиан, очень оживленно. Всюду снуют огромные, 8-10-ти местные лодки под двухсот пятидесяти сильными «Ямахами» и «Судзуками», переполненные молодыми, весело приветствующими нас, людьми. Уже в сумерках швартуемся у портовой причальной стенки, впереди, метрах в тридцати, у автомобильного моста стоит «Адмирал». Они пришли днем, обогнав нас на 6 часов, и уже могут разгуливать по территории порта, так как прошли погранично-таможенный контроль.
Мы, в ожидании досмотра, переговариваемся со счастливцами, обретшими земную твердь, и всеми «фибрами» души и тела вбираем в себя незнакомый мир.
Все непривычно: и запахи, и звуки. Что-то еле уловимое, пряное, под протяжное, радиофицированное пение муэдзина с невидимого пока глазу минарета.
Как нам сообщили с берега, сегодня национальный праздник, день рождения имама Али, - вот откуда столько веселых лиц и веселящихся, правда, в большинстве, мужских компаний на, закладывающих крутые виражи, лодках. Иранцы лихо водят свои деревянные кораблики, - под 50 км. в час, не сбавляя скорости на повороте, точно вписываются в довольно узкий и низкий свод пролета старого, постройки начала ХХ века, моста. Видел даже группу пляшущих молодых людей и, по-хорошему позавидовал - при их то религиозных запретах на употребление алкоголя, такому неподдельному выражению радости и веселья.
Наше приподнято-праздничное, связанное с завершением высокой миссии, настроение было немного остужено раздражением (оторвали от праздника? недоразумением протокольного порядка?) некоторой дистанциированностью, прохладностью приема кем-то из портового руководства, встречающих нас на пирсе. Дело в том, что досмотр катамарана задерживался из-за того, что из города не прибыл местный переводчик. В.Б. предложил воспользоваться услугами нашего, - тем более что Железная Жанна до сих пор прекрасно справлялась с этим делом.
Встречающие, вроде бы не возражали.
Экипировав Жанну, сообразно нормам национально-культурной традиции принимающей стороны в, длинную, до колен куртку, прикрыв голову платком, а ноги темными брюками, отправили к местному начальству, прогуливающемуся у катамарана.
Ее спросили: «кто она»? и после того, как она представилась, окинув пристальным, с ног до головы, взглядом “завернули оглобли”, высказав сомнения в ее профессионализме!?
Да-а…
Конечно, Восток, - дело тонкое, но ведь и территория международного, с соответствующей юрисдикцией, порта не спецшкола для трудновоспитуемых иностранцев. Да и что мы сделали не так? В чем прокол?!
В общем, придется потерпеть еще час - полтора без суши.
Ничего.
И не такое терпели.
Пока терпели, узнали от «адмиральцев», что они, по выходе из Баку в штормовую ночь, все-таки вляпались в запрещенный к плаванию 23-ий квадрат, и как В.Б., почуяв неладное, включил локатор - в ночи-то не видно «ни зги», и увидел в зеленых сполохах отражения… Смерть… Повсюду смерть!
Как их вынесло на чистую воду!?
Через торчащее отовсюду, накрываемое волной, ржавое железо?
Есть Бог на свете, есть!
Наверное, в такие моменты у мореходов «надрываются» сердца и появляется первая седина. А, рассказано было все, между прочим, со смешком…
Дождались, наконец, погранцов и таможню с переводчиком-мужиком. Помариновали они нас, помариновали и отпустили все грехи. Этот довольно нервный для нас день закончился ужином на «Адмирале», где мы скромно отметили день рождения В.Б. На такого рода мероприятиях, - в походе, далеко от родных и близких, совершенно по особому согревают душу заботливо и загодя приготовленные женой и детьми подарки, которые мы, наряду с другими знаками внимания, вручили имениннику.
День рождения получился грустным.
«О, русская земля! Ты уже за холмом…»
И очень давно! (из наблюдений)

22.09.2002. Воскресенье.

Этот день в Иране рабочий, что с учетом наших проблем с рулями очень даже хорошо. Но, с утра, - рули подождут, мы спешим через всю территорию порта к месту стоянки российского сухогруза «Дагестан» с капитаном которого В.Б. уже успел познакомиться и предусмотрительно договориться насчет помывки экипажей. Последний раз, не считая морских водных процедур, мы «омывали» тела в Баку, ровно неделю назад.
Так что, чрезвычайно актуальная проблема была решена в одночасье этого раннего утра.
С каким же наслаждением подставляли мы под водопады пресной воды свою просоленную морем, выдубленную ветром и солнцем шкурку!
Как блаженствовали под этими струями…
Беря во внимание перерасход пресной воды - наиболее сознательная часть экипажей (в единственном моем лице) от предложения усладить души сауной – отказалась.
После «очищения» тела в приподнятом душевном состоянии наша делегация была препровождена на завтрак в портовую столовую, где за высокой деревянной ширмой, - дабы не смущать своим видом правоверных, мы, и вкусили первые прелести восточной кухни.
Из прелестей больше всего запомнился необыкновенного аромата и вкуса чай, который мы постеснялись попросить больше двух раз.
А жаль.
Андросов Вован, Ларик и Юрич после консультаций с иранскими мастерами по поводу починки деревянного руля пришли в уныние, - ремонт по их прогнозам дня на три... Но надо было знать наших мужиков. Получив на «Дагестане» (спасибо капитану – Олегу) лист металла и несколько труб, астраханские «левши» при помощи местного сварочного аппарата и непереводимой игры слов, за три часа «сварили» новое перо руля! От, бьющей через край энергетики этих русских и мелодики незамысловатых средств экспрессивно-эмоциональной окраски речи, - портовые работяги, сначала впали в транс, а затем, придя даже в некоторое возбуждение, высказали через владевшего русским языком инженера свое восхищение скоростью и качеством работы. Но, как теперь установить эту железяку?
Кэп Ларик для того, чтобы максимально приподнять корму и в надводном положении закрепить новое перо руля, - всю многоголовую братию «Лидера» и часть экипажа «Адмирала» загнал на нос правого поплавка катамарана. Корма приподнялась. Но не на столько, насколько мы рассчитывали после «плотного» завтрака. Посему, устанавливая 40-а килограммовое железное «перо» с Юричем и Димоном, Ларик вдоволь еще и нанырялся в мутной воде реки. К слову отметить, совершая утренний туалет, предпочитаем - не очень свежую воду из собственных запасов, такого рода проточной - речной.
Чем, конечно, запасы скоренько изничтожим.
И надеемся на щедрость хозяев…
К этому времени возле наших яхт, в ожидании прибытия городского руководства, щелкая затворами фото и видеотехники, собрались представители местных СМИ. Дабы не терять времени - вся делегация собралась в одном месте, - нас просят попозировать. К обоюдному удовольствию, под молниевыми вспышками камер мы так преуспели в этом, что в угаре «энтузазизма» чуть не обломили нос катамарана. Благо на «Адмирале» начался официальный прием, и вся съемка переместилась туда.
Надо сказать, что у большинства членов нашей делегации нет дорогих иранских виз, и мы постигаем незнакомую страну самым простым способом, - наблюдая жизнь порта и города, куда через, протоку реки, - спешат по мосту, останавливаясь поглазеть на наши яхты, множество людей. Так что, вниманием мы совершенно не обделены. Причем, самого широкого диапазона: от настороженно-пристального, - со стороны одетых во все черное солдат внутренней охраны порта, до любопытно-приветливого, - со стороны отдыхающих на реке людей.
Попытаюсь систематизировать свои впечатления.
На другой стороне протоки, прямо напротив нашей стоянки, группа молодежи на байдарках играет в водный баскетбол, лопастями весел ловко забрасывая мяч в корзину. Услышав наши одобрительные возгласы и восторги по поводу меткости некоторых игроков, а я, вообще, видел такую игру впервые! обе команды подплыли к катамарану и, на ломанном английском, начали с нами общаться. Пока мы активизировали свою память в области английского, возле наших парусников, взвизгнув тормозами, остановилась машина с мигалками, откуда вышли бородатые дяденьки (корпус стражей исламской революции?!) и, молодых людей на байдарках, как ветром сдуло.
Да-а, порядочки здесь, но, как говорится «в чужой монастырь со своим уставом не лезут»…
На мосту какое-то столпотворение. Местные военные проводят учения: мужики, в черных, обтягивающих костюмах аквалангистов, попарно и синхронно сигают с моста в реку. Высоковато лететь. Метров 5-7. Зачем?…
Батюшки мои! А это что?! Длинной вереницей мимо нас следуют в море старенькие, шестидесятых годов постройки МРТ-эшки (малые рыболовные траулеры) советского производства. Вот это встреча! Как привет с далекой Родины… Морячки дивятся на нас – мы на них, Приветствуем их и желаем взять хорошей рыбки. Кстати, в Иране, на Каспии, практически нет браконьерства – очень суровые законы…
Снующие везде с самого утра лодки, возле нас, как правило, замедляют ход, народ машет руками, кричат что-то приветливое, фотографируют, снимают на видео, напрягая такими «вольностями» солдатиков на пирсе. Какая-то, женщина, с лицом европейского типа, в национальной одежде, покрытая черным «хеджабом», даже крикнула нам: « I love you!». Бог ты мой, как приятно видеть и слышать такое проявление человеческих чувств здесь, вдали от Родины. Так что к середине дня, любую проплывающую лодку с пассажирами, мы уже дружно приветствовали: «Салам!»
За что и нарвались.
Худой, в седой щетине, не первой молодости дядечка, с колючими, злыми глазами, сидящий в лодке позади шестерых закутанных с головой женщин, пристально глядя на нас, выкрикнул что-то неприятное и плюнул (!) в нашу сторону.
Что мы ему сделали?
Аллах ему судья!
Как-то не просто все, сложно в этом мире и некий дискомфорт бытия уже начинает ощущаться…
Ближе к часу дня нас пригласили за знакомую деревянную ширму отобедать. Первого блюда не было, а были вареные цыплята - каждый с хорошую курицу! и потрясающий, искусно, - зернышко к зернышку, сваренный «ханский» рис с восточными специями.
И, конечно, мы попросили великолепного, душистого чая.
За обедом В.Б. рассказал о визите местного руководства на «Адмирал». Самое главное мы уже сделали, - передали обращение руководства Астраханской области губернатору провинции Гилян. С благодарностью были приняты наши знаки внимания, - сувениры и подарки; произошел обмен мнениями, по поводу перспектив яхтинга в этом регионе. Так что можно уже потихоньку собираться домой.
По возвращению, разморенные и расслабленные обедом, сообразно древней и замечательной традиции Востока, мы только-только расположились к послеобеденному «кейфу», как нас стряхнуло с сеток катамарана многодецибельным воем сирен и корабельных гудков.
Съеденные за обедом цыплята, чуть не выскочили из нас, вместе с нашими испуганными воплями!
Когда я вновь обрел фокус зрения и возможность передвижения в пространстве, то, поправивши прицел сбившейся оптики (по пять диоптрий на каждый глаз), заметил нездоровое оживление и беготню на нескольких судах местного ВМФ, стоящих на противоположенной стороне реки.
Орало оттуда.
Минут 10-ть!
Беспрестанно!
Подумалось о нехорошем. Мы, вообще-то «не в курсах», - что за последние 3 дня в мире произошло. Связи-то, с домом нет. В самом порту, как будто все спокойно. Напряг. Чуть позже прояснилось: вроде бы сегодня День армии и флота и они, таким образом, поздравляются.
Этот вечер В.Б., Игорь Квятковский, Галя и я провели у гостеприимного капитана «Дагестана» Алефа-Олега. Кэп по национальности казах, - рослый мужчина со светлыми глазами и волосами, широкоскулым, почти славянского типа лицом.
Никогда таких казахов не видел.
Но ведь еще Шекспир говаривал устами отечественных переводчиков: «Есть много, друг Горацио, на свете, - чего не снилось нашим мудрецам…».
Капитан огромного сухогруза, проплававший с четверть века по всем морям и океанам, назвал нас, «грозных победителей пространства», сунувшихся в Каспий, да еще осенью, - «камикадзе» и порассказал об этом «озере» многое, чего не прочитаешь ни в одной книжке. И о коварстве каспийской волны, накрывающей оттуда, откуда не ждешь; и о ее невероятной, под 200 метров, длине, ломающей суда, как спички; и о разной судьбе моряцкой: и о многих громких случаях «широко» известных в «узких» кругах. В общем, стращать он нас не стращал, - я, даже, на какое-то время, возгордился, - вот ведь, куда дошли! Но, в час ночи, возвращаясь на яхты через бесчисленные завалы разносортных грузов огромными терриконами заполонившими порт, подумалось: « а ведь, до дома нам, напрямую, без заходов в порты целых 620 морских миль (1116 км.)!
Если все будет «тип-топ»!
Если будет…
Грустные думы мои прервала, вывернувшая из-за пакгауза, ночная смена, человек двадцать рабочих, которые, разглядев нас в тусклом свете фонарей, все, вдруг, стали возбужденно жестикулировать руками, обращая к нам и нашей единственной женщине какие-то очень важные и нужные для дела слова. «На всякий пожарный» В.Б. с Галей и мужиками двинулись вперед. Я же бредущий, в глубоких раздумьях последним, - на свою башку! остановился, пытаясь выяснить: в чем, собственно, дело? На краю света, в темноте ночи, да в окружении незнакомых, явно раздосадованных чем-то людей, - чувствуешь себя, мягко говоря, не очень.… Наконец, пожилой иранец, на ломанном русском языке объяснил, что нашей женщине, одетой в джинсы и футболку, с непокрытой головой ходить, здесь так не подобает!
Вот тебе и территория международного порта с соответствующей юрисдикцией!!
А ребята уже метрах в двадцати…
Не то, что б я уж очень испугался, - реакция окруживших меня людей была не агрессивной, но, тем не менее, услужливая память, быстро подобрала самые нужные английские, в моей немецко-туго-думающей голове слова: «I am sorry!» и «Excuse me!», которые повторил с разными интонациями раз десять, а затем, стараясь не потерять «лица», энергичным шагом двинулся догонять отряд, не заметивший «потери бойца». Галдеж за спиной уже стал стихать, когда меня догнал знакомый старик и, показывая рукой в направлении нашего движения, несколько раз произнес: «Polis! Polis!».
Спасибо ему!
Мы скорректировали вектор движения и избежали еще больших неприятностей, хотя, куда уж больше. Только мы успели вбежать на «Лидер» - уже территорию России, как с двух сторон взвизгнув тормозами, подкатили знакомые «тойоты» с мигалками и страшненькими бородачами, очень смахивающими на клонированных «Карабасов Барабасов». Тут же, - откуда ни возьмись, появился начальник порта.
И переводчик.
И солдаты охраны.
Такое впечатление, что нас беспрерывно «пасли»…
И что мы такого сделали и почему так много шума? Неужели только из-за Галиного, ну, очень скромного, даже по европейским меркам вида?!
Или только потому, что мы шли по территории порта в час ночи?!
Или прав Р.Кипплинг: «Восток это Восток, а Запад это Запад и им никогда не понять друг друга»…
А, ведь только сегодня утром все «лидерцы» видел женщину, в местной черной одежде, совершающую в одиночестве, (лодочник не в счет) водную прогулку и спокойно курящую на людях!
А, может просто то, «что позволено Юпитеру, не позволено быку»?
В общем, после получаса объяснений и извинений (за что?) – местный народ разъехался. Мы же долго и нервно «перетирали» случившееся, а В.Б. заметил, что Галя, бывавшая уже здесь и знавшая об этих «заморочках», должна была одеться соответственно, и что лет пять назад этот инцидент неизвестно еще чем мог закончиться. На что Галя ответила…
Не будем уточнять, что ответила Галя, хотя бы ради «мирного сосуществования двух стран».
Вспомнилось, как после долгого, многомесячного плавания, одного моего товарища дома встретили маленькие дети: «Папа, ну как твоя кораблятская (от «корабль», конечно) жизнь?»
Уместный ныне вопрос.
Ночь на удивление, для этих южных краев, зябкая, - туманная и сырая. С гор наносило совсем уж осенним холодом. Посидев еще с пол часа, В.Б., Квятковский и Галя, укутавшись с ног до головы – видны только глаза, чтобы не было понятно, – где мужчина, а где женщина, отбыли на «Адмирал».
Да-а.
Пора домой, пора…
Уже около трех утра, как-то не спится после пережитого и я, обожающий туман и осень не ушел с вахтой, спрятавшейся от сырости в кают-компании, а остался на палубе катамарана.
Потихоньку успокаиваюсь.
В одиночестве, да в ночи хорошо думается.
О разном.
Например, о том, как много стало сумятицы и суеты в нашей городской жизни. С надрывом жил и бесконечной гонкой за кем-то или чем-то.
И о том, как мало остается времени для того, чтобы побыть наедине с собой, со своими, мыслями, не ангажированными в семейные, детские, родительские, супружеские, дружеские и еще Бог весть, какие проблемы.
И о том, что загнанные обстоятельствами, приземленные бытом, оскверненные вещизмом, - мы перестали смотреть в небо - да, его и не видно в городе! Мы перестали выпускать туда душу, погулять, попастись на свободе, на приволье. Отчего душа так часто пребывает в меланхолии и наказывает грешное наше тело всякими болячками.
И еще о том, что уж очень много вокруг людей совершенно равнодушных к первозданной красоте природы, просто, - утилитарно и прагматично использующих ее как дойную корову. Неудачное сравнение, - о последней у нас, хоть, через пень-колоду, но заботятся: как-то кормят и поят! А ведь вся прелесть природы, ее бесконечная гармония, существовавшая всегда и задолго до нашего «посещения земли», и дана нам в ощущениях, - осязаниях, так сказать, и обоняниях нашим Создателем, как последняя надежда на одухотворение «человеческой» плоти.
Или это не каждому дано?
И, вообще, учит ли «семья и школа» понимать природу и ценить ее.
Хотя бы из чувства самосохранения?
А, если нет, то кто должен это делать?
И откуда в нас эта любовь к природе и прекрасному.
И это равнодушие к ней?
К себе?
Вот так, в думах «о высоком» я и отправился спать. И через час был разбужен вахтенным, который доложил о странном поведении солдат охраны порта.
«Тут, значить, такой нюанс» – сказал бы Фома Фомич Фомичев замечательный персонаж из «Вчерашних забот» В.Конецкого. В.Б. – вообще, гуманист и жесткий экологист, - запрещает мусорить в море и заставляет наши отходы жизнедеятельности и камбузные объедки собирать в мусорные пакеты, с чем я, совершенно согласен. Прибыв в Энзели, мы, - по совету портового начальства сложили свой мусор недалеко от яхт: приедет мусоросборщик и заберет. И вот, бравые солдатики, которых мы развлекали разговорами и угощали сигаретами, распотрошили мусорные пакеты и, художественно так, разбросали все по асфальтированной площадке пирса.
Включая, бакинские еще, бутылки пива.
Во множестве.
И пару бутылок из-под водки.
Интересно, - по своей инициативе, - или подсказал кто?
И для чего?
Чтобы показать какие мы варвары, что ли?
Дискомфорт бытия начинает сгущаться и реально осязаться.
Ладно…
Не поддаваясь на провокацию и дождавшись пока солабоны угомонились в своей “дежурке”, мы в сплошном тумане пяти часов утра собрали весь мусор и пузырьки. И, даже, подмели пирс. А затем, всю эту гадость, включая, перебитые в мелкую крошку бутылки спустили за борт, в, не ожидавшую от нас такой подлости и мирно дремлющую, реку.
Прости нас Валерий Борисович!
Что-то много приключений за одну ночь…
 
1  2  3  4  5 6  7  8  9  
 
 
 

Астраханский Яхт Клуб | 2009
Для использования материалов
с сайта необходимо согласие
Астраханского Яхт Клуба



Изготовление и поддержка Интернет ресурса
РИА "Аверс"