ГЛАВНАЯ
УСТАВ АСТРАХАНСКОГО ЯХТ КЛУБА
ФЛАГ, ЗНАК И ПОЧЕТНЫЕ ЧЛЕНЫ КЛУБА
ФЛОТ АСТРАХАНСКОГО ЯХТ КЛУБА
НОВОСТИ ЯХТ КЛУБА
ЯХТ ДАЙДЖЕСТ
ИСТОРИЯ ЯХТ КЛУБА
СУДОВОЙ ЖУРНАЛ
ФОТО И ВИДЕОГАЛЕРЕЯ "НАШИ ЛЮДИ"
АВТОРСКОЕ ТВОРЧЕСТВО
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ
 
   
    ИНФО СУДОВОЙ ЖУРНАЛ
 
 
2006, регата «ARC – 2006», Канары (Испания) - Санта-Лючия, Малые Антильские острова...
Подробнее >
 
2004 год. 5-18 августа. Поход яхты "Грация" по маршруту Астрахань-Актау-Астрахань. Капитан - Рассказов Валерий, матросы - Искандер Мухамедзянов, Олег Львов...
Подробнее >
 
Каспийская одиссея. Часть 1. (путевые заметки кока) К читателю. Каждый из нас неоднократно, с восхищением глядя на экран, поражался мужеству спортсменов-экстремалов. Удивительное бесст...
Подробнее >
 
    СУДОВОЙ ЖУРНАЛ
 
Каспийская Одиссея. Часть 2.

11. 09 2002. Среда.

Божественное утро…
Перед нами Казахский залив.
К.К.220°. Легкий ветерок.
Судно идет фордевинд, то есть, когда ветер дует прямо в корму. Поставили гинакер – такой огромный, торчащий под ветром впереди яхты, парус-пузырь. Ну, прямо, яхта «в положении», (беременная то - есть!)
Скорость 3 узла.
Небо и море одного, аквамаринового цвета. В трех милях от нас по левому борту величаво проплывают высокие, до двухсот – трехсот метров, сильно изрезанные отроги горного плато. Растительности никакой. Безжизненный марсианский, коричнево-серый пейзаж берега с бирюзово-синими вкраплениями многочисленных заливов и бухточек создают потрясающую, сюрреалистическую картину природы этого края.
Ни жилья. Ни людей. Даже птиц не видно.
Эта тишина космоса изредка нарушается неожиданным шорохом парусов или всплеском случайной волны. Вычитал в Лоции, что в этих местах можно наблюдать явление рефракции, когда: “предметы видны с гораздо большего расстояния, чем в обычных условиях; берег кажется значительно ближе, чем в действительности; и предметы как бы, приподнимаются». Свидетельствую, что это действительно можно увидеть, даже не приняв «на грудь» пол банки веселящего и бодрящего напитка!
Совсем расслабила меня эта природа.
К моему подъему в 8.00. (опять вчера протрепался с вахтенными до глубокой ночи!) завтрак уже был приготовлен «змеем-искусителем» Игорем, чьи кокетливые кашки да мюсли на молочке, после моей мясной (обильной и грубой) мужской пищи - В.Б. и всей нежной четвертине экипажа показались райскими яблочками. Поднявшись в верхний кокпит с приятной тяжестью в желудке (действительно, гм, гм, неплохо для первого раза) и трудно скрываемым раздражением уязвленного самолюбия (шкворчащего, как яишня на сале), я с ходу ввязался в гибельную дискуссию о музыкальных пристрастиях.
Надо сказать, что зрелая половина «Адмирала» для продуктивного пищеварения и позитивного восприятия довольно монотонного многочасового сериала под названием «Восточное побережье Каспийского моря», транслируемого по левому борту нашей яхты тяготеет к саундтрэкам с гармоничной инструментальной музыкой в стиле Френсиса Лея, Мориса Леграна, на худой конец Рэя Коннифа. У молодой же части экипажа дикая природа этих мест вызывает тягу к суицидной музыке групп «Дельфины», «Король и Шут» с Земфирой в придачу, кою они и потребовали к прослушиванию немедленно!
О разнице вкусов и заспорили.
Даже в несколько повышенных тонах!
Конечно же, интеллектуальные, эстетические запросы Железной Жанны и Питона были выше и шире обозначенной планки, и конфликт был другого характера - отцов и детей. Но!
Под шумок из низов наверх, где вовсю фонтанировала дискуссия, выбрался разбуженный нашими громкими аргументами, не выспавшийся после вахты, раздраженный В.Б., и вырубил трансляцию, предложив «соломоново» решение – послушать тишину, чему и отдался экипаж, рассевшись по разным бортам и дуясь, друг на друга «как мыши на крупу».
Кстати, из восьми членов экипажа, пятеро - Кэп, Питон, Квятковский, Железная Жанна и Галя Приезжева по гороскопу «скорпионы». Во, – «террариум единомышленников»! Любимый писатель-маринист Виктор Викторович Конецкий назвал бы эту страницу «Дневника» – «К вопросу о психологической несовместимости».
Деревянный, из клееной фанеры и легкий, всего 5 тонн водоизмещения против наших 22-х, «Лидер», даже при таком слабеньком бризе все же догоняет и перегоняет «Адмирал». И не просто так, а с особым шиком, в полуметре от нас. Оттуда, в нашу, висящую на кормовой шлюп-тали резиновую лодку, метко запустили, пустую бутылку, с каким-то рукописным посланием.
Интересно…
Почему они не воспользовались прекрасно работающей в этот раз (тьфу, тьфу, - не сглазить!) радиосвязью, а предпочли этот древний, как само мореплавание способ передачи «мысли» на расстоянии.
Пока их корма маячит перед нашим носом, по этому поводу задаем
«лидерцам» разные, каверзные, вопросы. По уж очень серьезным мордам их лица чувствуется какой-то подвох.
Какая интрига!
Ломая от нетерпения ногти, открываем бутылку… Понятно, почему они не вышли в эфир: ни одна радиосвязь такого бы не выдержала!
Дело в следующем.
При выходе из Актау все договорились о соревнованиях между судами на скорость, под парусами. И вот теперь, подозревая в том, что мы усилили естественную тягу ветра лошадиными силами нашего «Вольво-Пента», «лидерские» и расписали свои «думы» про нас, - в стиле и характере «послания запорожцев турецкому султану»!
Оставив на время тему «музыкальных» пристрастий и объединившись перед внешней угрозой наш экипаж, мобилизовав внутренние резервы и утреннюю желчь, быстро приготовил достойный ответ и на «5 баллов» выполнил упражнение по метанию бутылки-гранаты, четко уложив ее на кормовую сетку катамарана.
Ответ удался!
Лидерские» бесновались с пол часа, - носясь стаей бандерлогов с одного поплавка на другой, словно смазанные скипидаром.
Маугли отдыхает!
Какая радость Галине, увековечившей эту сцену на видео.

16.00.
Почти полный штиль.
Скорость упала до 0,5 узла.
Начали подрабатывать двигателем (2000 об/мин.), который скоро вырубился (рецидив «психонесовместимости»?). Синклит диагностов из В.Б., Кэпа и Питона определяет поломку, как серьезную и мы двигаемся с полной парусной выкладкой, благо начало понемногу раздувать, на стоянку и ремонт к поселку Фетисово, что находится в Кендирлинской бухте.
«Не было счастья, – да несчастье помогло», – иначе как, не свернув сюда с генерального курса, мы увидели бы это прекраснейшее из заповедных мест Каспия.
Бухта Кендирли расположена в самой вершине Казахского залива и хорошо защищена одноименной косой от ветров любого направления (большая редкость на Каспийском море), что делает неповторимой флору и фауну этого уникального уголка природы. Недаром здесь, на одном из островков, находиться летняя резиденция президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, а рядом с невзрачным поселком Фетисово, разросся суперсовременный четырех – пятизвездочный центр отдыха «новых казахов». Вообще–то поломались мы, что называется в «нужное время и в нужном месте», ведь за сотни километров вокруг ни одной живой души!
К вечеру, почти в полной темноте, становимся борт в борт с «Лидером» в двух милях к северу от входа в бухту и в трех – четырех кабельтовых от сверкающего, мигающего всеми цветами радуги, бумкающего развеселой дискотекой «ново казахского» городка. Глубины позволяют это сделать, здесь, при общем мелководье бухты, до 5 метров.
На фоне кромешной мглы и безлюдья это яркое пульсирующее пятно жизни лишь подчеркивало бесприютное одиночество наших маленьких корабликов, заброшенных судьбой на самый край ойкумены.


12.09.2002. Четверг.

Вот как еще раз аукнулся нам шторм - поломкой топливного насоса высокого давления (ТНВД). Последний форпост цивилизации с запчастями такого рода, возможно, находится в Узени, что в 50 км. от этих мест, но если их там нет, то придется ехать в Актау, а это еще 200 км. Туда обратно, - все 500! О-хо-хо…
Едет «на перекладных» пробивной Андросов. Переправляем его на резиновой шлюпке «Leader» под четырехмильной «Хондой” с утра пораньше, в туманной дымке, которая оборачивается таким туманищем, что ребята находят берег с третьей попытки и, возвращаясь, каким-то чудом отыскивают посреди довольно большой бухты наши корабли. Туман рассеивается лишь к 9 часам, в это время года он здесь не редкость.
Полное неземного покоя и благодати утро чуть не обернулось трагедией. Здешние воды похолоднее обычных, каспийских: всего +16, +18 градусов (подземные ключи!). Железная Жанна – всегда и везде завершающая утренний моцион купанием – слишком далеко отплыла от «Адмирала», а в бухте, надо сказать, ощутимое течение. Ее стало относить от яхты. Барахтаясь и выбиваясь из сил, она, железная же! молчала, как партизан на допросе. Случайно поймав ее мученический взгляд, я заметался по палубе, что-то заверещал и, в адреналиновом выбросе, чуть не отправил на дно несчастную тяжелым, метко запущенным кругом. Лавры спасателей стяжали В.Б. и Квятковский в длинном, ласточкой, прыжке доставшие «маленькую купальщицу».
Дабы не терять время в пустом ожидании и как-то развеяться после утреннего потрясения идем на шлюпке с В.Б. и Игорем Ченчуровым запечатлеть для истории на фото и видео каспийского тюленя, который, несмотря на столь опасное соседство, редко, но все еще заселяет соседние с Кендирлинской косой острова. В это время Галина Приезжева, на фоне местных красот снимает «восходящую звезду телеэкрана» (язвят «лидерские»), семнадцатилетнего Дениса Бородавина. Небольшие теле- сюжеты с ним войдут в программу А.Школьника «Переменка» на Первом канале ОРТ.
Бесподобный день.
Синева и прозрачность неба плавно переходит в бриллиант «чистой слезы» воды в оправе колоритного «восточного» орнамента из водорослей и грунта. Мы, будто скользим по огромному кристаллу, который детским калейдоскопом преломляет солнечный свет, затейливо выкладывая разноцветную мозаику дна проплывающего под нами. Яркие, от рыже-золотистых до красно-фиолетовых, кустики взморника, на платинового отлива покрывале песка с частыми и крупными, жемчужного отсвета, ракушками складывают эту картину.
Идем близко, метрах в пятнадцати от берега. Солнце бликует на поднятой нами волне. Ветерок приятно холодит тело уже подпаленное с одной стороны солнцем. Мурчу себе под нос мотивчик старого шлягера про прекрасный мир, спетый Бог весть, когда самыми «веселыми ребятами» страны.
Какая красота вокруг!
Как же здорово все!
Полная гармония человека и природы, пока глаз не зацепился за что-то на берегу … Что там, в камышовой проплешине? На песке, в птичьем помете и пухе лежит раздутая на солнце туша мертвого тюленя. Чуть дальше еще одна, покрытая страшными следами то ли болезни, то ли корабельных винтов.
Как ни крадись, - за тридцать метров выключив моторчик, - многоголовое тюленье стадо, вздымая фонтаны брызг, рушится в воду, но не уплывают совсем (чрезвычайно любопытные животные!), а держаться поодаль, наблюдая за нами совершенно человечьими, как в масках аквалангистов, головами.
Высаживаемся на илистый, проросший камышом и какой-то степной травкой берег, и в нос ударяет острый йодистый запах гниющих водорослей и птичьего гуано. На облюбованном тюленями пляжике, замечаем крепко заснувшего детеныша. Осторожно подбираемся к нему, предвкушая заснять его испуг и суматоху. Вытянувшееся, последним взмахом ласт в голубую бездну, в вечность, мертвое тельце тюленьего ребенка…
Уходим поскорее с этого места.
По инерции собираю ненужные уже взрослой, семнадцатилетней дочке Дашке необычайно большие, наверное, еще, какого-нибудь юрского периода, ракушки и думаю о мерзких сторонах человеческого бытия.
Сколько же нужно Валентинов Распутиных и Викторов Астафьевых, и каких крепких русских слов, чтобы остановить творимый беспредел в мире природы (а, в мире людей?).

«Кликушеством не защитить Байкал…
Кто лицемерно плачет над Аралом?
Все те, кто прежде даже не икал,
Когда о гибели своей орал он.
Беспечности бездумной, где предел?
Куда нас занесло?
В какую небыль?
От наших черных рукотворных дел
Над Антарктидою насквозь протерлось небо.
Слова слабы. Язык так беден наш.
Все непечатный просится эпитет…
Вдруг завтра в голову придет кому-то блажь,
Что Волге надо срочно течь в Египет?”

Олег Куликов.

Тюлени пугаются всего, что выше их самих, потому кто по-пластунски, кто на четвереньках подбираемся вплотную поснимать, а если удастся, и погладить нежащуюся на солнышке парочку молодых тюленей.
Какой скандал, какой крик подняли они, когда своим назойливым вниманием (клятые «папарацци», - оторвали от любовной игры!), мы все же согнали их с лежбища. Они орали в разноголосицу, как вечно поддатые и ссорящиеся между собой тетки, торгующие пирожками под моими окнами!
Переполненные впечатлениями от «общения» с природой возвращаемся на яхту, Все здорово проголодались, и, получив приглашение, с удовольствием обедаем на «Лидере», насладившись украинским борщом, отменного качества - профессор Левицкий и на камбузе профессор!
Вечером на «Адмирале» устраиваем ответный прием, где г-н Квятковский блеснул (опять!!) приготовлением экзотической «рыбы лабардан». Правда, не в классическом варианте из гоголевского «Ревизора», а банальном местном, - вкуснейшая, запеченная в духовке осетрина с луком, под майонезом.
Я опять в «напряге» из-за несовершенства связи (пропускаю эфир «Дневника регаты»), - высокое скалистое плато не позволяет связаться с миром даже по сотовому телефону В.Б.. Андросова все нет, и вряд ли он обернется за один день.
Солнце недолго купается в теплом море и, неожиданно резко, ныряет за горизонт. Сиреневые сумерки.
Уже второй вечер подряд забираюсь в верхний кокпит, уединяясь, от дующейся в карты компании мореходов, ложусь на прогретую за день палубу и долго бездумно гляжу на такое близкое здесь, звездное небо. Девять дней, как мы в походе: что там дома - женка, дети, «дорогие мои старики»?
Грустно.
Из головы никак не выходит одинокий комочек мертвой плоти на залитом солнцем, таком веселом пляжике-лежбище...


“…Залеплено нефтью,
Засеяно сорною килькой,
которою рыбой
сочтет лишь, какой городской,
А в сердце Каспийского моря
Навылет просверлены дырки,
И все побережье
обметано горькой рапой…”

Тот же, «пронзительный» Олег Куликов.


13.09.2002. Пятница.

Спали, как убитые, убаюканные тишиной и спокойствием Кендирлинской бухты. С утра приятная новость - сегодня день рождения у капитана “Лидера” Иллариона Цомаева, которого все запросто называют Лариком. По этому поводу экипажи собираются на “его территории” откуда тянет таким ароматом мясной солянки, что от гастрономического вожделения скулы сводит и слюна бежит как у бешеной собаки. Я поддерживаю стряпню коллеги-кока казаном с душой приготовленного (вопрос чести!) украинского рагу.
Илларион, как и легендарный путешественник-мореход Евгений Гвоздев, уроженец Махачкалы. Кстати, мой знаменитый тезка Гвоздев, бесчисленное количество раз в одиночку пересекший Каспий, по привычке, один, сейчас идет уже во второй кругосветке, причем на самодельной яхте, выстроенной на балконе третьего этажа своей "хрущебы".
Это в 65-то лет!
Понимаю, как сейчас по мне «пройдутся» суровые мореманы и рассуждаю, конечно, как кок, но до сих пор не могу понять: где заканчивается мужество и героизм, а начинается сумасшествие?!
Возвращаясь к Иллариону, замечу, – он, что называется с “младых ногтей” воспитанный отцом под парусом, в море, - закончив Астраханскую консерваторию, не нашел себя в новой профессии и, придя в водно-парусный центр, стал одним из самых опытных и квалифицированных капитанов. Несмотря на забвение родовых традиций (русская мама и городская жизнь), Ларик в полной мере является носителем горского, осетинского менталитета. Горд, немногословен, осторожен в оценках и принятии решения, - немного “тормозит”, - по-моему, хитрит, выгадывая для раздумий, время! Вот это «торможение», принимаемое за «чистую монету», и вводит в экстаз начальников всех рангов. Мне же он нравится вдумчивым, обстоятельным отношением к работе и незлобивым характером, который много раз мог быть испорчен, хотя бы только за приколы команды, постоянно подтрунивающей над его невероятной, просто, какой-то патологической любовью к сыру!
По случаю праздника сплошь мужская команда «Лидера» празднично украсила его бегучий и стоячий такелаж (за неимением лучшего) надутыми презервативами, раскрашенными и расписанными щедрыми пожеланиями виновнику торжества. В.Б. подарил Ларику бутылку своего любимого чилийского вина и (!) поздравил стихами Эдуарда Асадова.
«Адмирал» любит и знает поэзию?!
Это было откровением…
Все мы, как могли, под аккомпанемент взрывающихся новогодними хлопушками изделий №4 поздравили капитана с 33-летием. Думалось в этот момент о дурацком: откуда и зачем в нашей аптечке столько кондомов и почему с таким качеством отечественной контрацепции, мы еще «не впереди планеты всей» по деторождаемости?!
После обеда наплавались и нанырялись до посинения за диковинными, с маленькими клешнями и мощным хвостом, голубого цвета морскими раками; наорались и набегались до одури по горячим солнечным отмелям за юркой кефалью, завезенной сюда с Черного моря (как и невиданные доселе в местных водах медузы). В сонную одурь «тихого часа» появился долгожданный Андросов со своим актаусским приятелем, - опять моим тезкой, Евгением и новым ТНВД. Под сочувственные взгляды обоих экипажей они провозились в разверзнутом «адмиральском» чреве до темноты, вынеся окончательный приговор безропотному и безотказному трудяге «Вольво – Пента»: «Подлежит серьезному ремонту в условиях стационара нашей базы в Астрахани!»
Вот тебе и попутешествовали...
А, как же наша «высокая миссия»?!
А, как же «Золотой Нактоуз» и возрождение Каспийских парусных регат?!
В тот же час был собран совет в «Филях-Киндерлях», где командами единогласно были приняты исторические, для дела каспийского яхтинга, решения.
Во-первых, пусть только под парусом - при лавировке маломощный, речной подвесной моторчик в серьезный расчет не берется, но закончить нашу высокую миссию, что с учетом местной розы ветров и многочисленных, сильных прибрежных течениях, конечно, будет сделать не просто.
Во-вторых, укрепить «потерпевший» экипаж «Адмирала» опытным Андросовым, за счет не обязательного теперь в команде, кока Дегтярева - ведь Квятковский и яхтсмен отличный и готовит прекрасно!
Да-а…
Это был еще тот удар!
Ниже некуда.
В область желудка.
В гробовой тишине кают-компании битком набитой друзьями-мореплавателями, оглушенный железной логикой В.Б., я (не помню как) собрался и на ватных ногах прошествовал мимо замершего в показной скорби экипажа, попутно (не помню как – сомнамбулически?!) зацепив с камбуза копченые свиные ребрышки. Кому оставлять добро-то!!
Меня сбросили как ненужный балласт…
Кого?
Меня?! Того, который, ради них же старался! Который… Э-э-э-х…
«Лидер» - «последний приют» встретил меня (списанного пролетария умственного труда) настороженно, однако копченые ребрышки и прекрасные рекомендациям коллеги-кока Ярослава Левицкого, позволили быстро сойтись с трудовым коллективом катамарана – простыми тружениками моря, которых, между нами говоря, тоже давно мутило от начальства собравшегося на «Адмирале» и их VIPовских амбиций.
Ничто так не распаляет и не подстегивает воображение, как коллективно-выраженное сочувствие товарищей.
Ничего, ничего…
Они еще: а/. пожалеют!
б/. жестоко пожалеют!!
В воспаленном обидой мозгу уже ткалось цветное полотно мести. Память услужливо подбрасывала различные ее варианты самого широкого исторического диапазона: от приемлемой, но ментально чуждой разборки на паруснике «Баунти», до родного и понятного, но не принимаемого душой революционного катаклизма на «Потемкине»…
Но, если честно, то кошки на душе скребли.
При всей своей внешней, раскованности и коммуникабельности, я внутренне тяжело схожусь с новыми людьми, непросто переношу дискомфорт новой среды обитания.
Что поделаешь, наверное, возраст.
Потому и не было мне утешенья в радушном гостеприимстве хозяев. И даже такелаж старенького «Лидера», на ветерке, раздувшимся в ночи, казалось, не скрипел, а кричал раненой чайкой – сентиментальность, еще один звонок приближающейся старости…
А, вообще, - чего я хотел?
Сегодня же пятница!
13-ое!!


14.09.2002. Суббота.

К вопросу о морских суевериях.
Из-за последствий шторма мы не укладываемся в график движения и опаздываем на двое суток. Посему вчера на совете было принято решение времени не терять и выходить в ночь, но (!) поднимать якоря в субботу, 14.09. в 00.05., - ну какой же нормальный моряк отправится в путь 13-го, да еще в пятницу!?
Но у нечистой силы в отношении нас были свои планы.
Даже в такой, удобной во всех отношениях, бухте, к вечеру раздуло-развеяло до 10 м/сек., отчего поползли якоря, ведь дно здесь является частью скалистого плато, чуть присыпанное песочком. Пришлось маневрировать по перестановке якорей и только в оговоренное время - мы снялись курсом на Баку.
Если бы.
В кромешной тьме ветреной ночи «Лидер», выходивший первым (лидер же!) напоролся на одну из песчаных банок, щедро разбросанных Создателем на выходе из Кендирлинской бухты. Помянув крепким словцом нечистую силу, не торопящуюся выпускать нас на морской простор, – пол часа по пояс в воде ковырялись с катамараном, пытаясь сняться с отмели. Мимо нас белым привидением проскользнул, до краев переполненный начальством, «Адмирал». Молча. Никак не прокомментировав наши судороги.
Может, не заметили?
Наконец снялись и мы.
Утро следующего дня одарило нас прекрасной безоблачной погодой.
Следуем генеральным курсом 195°. Ветер с севера - северо-запада до четырех баллов. Идем бакштаг, - это ветер, имеющий направление между фордевинд, т.е. прямо в корму и галфвинд, т.е. под прямым углом к борту, таким образом, ветер задувал нам в боковую часть «попы». Да не смутит целомудренного читателя простонародная лексика, ибо на португальском, - языке мореходов-первооткрывателей, о чем повествует знаменитый писатель-маринист В.Конецкий, – «попа» означает «корма».
«Попутного ветра в «попу!», - ничего себе пожелание! А?
Морской катамаран «Лидер», прозванный в народе «троллейбус», за два, расположенных по краям палубы здоровенных, горизонтальных штурвала, - изучен мною вдоль и поперек. Только с детскими командами, я дважды ходил на нем коком и педагогом-организатором в недельные походы по Волге и Взморью. Прекрасное, с малой осадкой и огромной, за счет межкорпусных сеток, палубой, это учебное судно идеально для плавания по мелководному Северному Каспию и горячо любимо (обсижено от киля до клотика!) ни одним поколением астраханской детворы, познававшем на нем азы яхтинга.
Поместили меня в маленькой, 2,5х2х1,5 метра, кормовой каюте правого корпуса - широкий, на двоих, лежак и крохотный столик под иллюминатором, - все ее убранство. Ну, как тут не вспомнить сдержанную роскошь и комфорт «Адмирала». Компанию со мной делит семнадцатилетний Денис Бородавин, тот самый, которого Галя Приезжева снимает для программ ОРТ.
Денис, как и положено восходящей звезде TV, тщательно за собой следит, верша изысканный (расчесывается!) каждодневный, утренний туалет и служит немым укором затрапезному виду некоторых «лидерских» мореманов, потому, что еще и бреется. Он, в свои 17-ть лет, не по годам серьезен и деловит: постоянно совершенствуется в яхтинге, читает «Справочник яхтсмена» и (!), - «о, времена, о, нравы», - в свободное время переписывает конспекты брата-старшекурсника, наверстывая пропущенные лекции в техническом университете, чем покорил меня (все-таки, доцента АГУ) окончательно и бесповоротно.
Через открытую дверь каюты, можно, не вставая с лежака, на прострел разглядеть всю непритязательную красоту этой части нашего плавучего домика. Сразу за переборкой небольшая каюта, с удобным штурманским столом и разными навигационными «примочками» (радийный сленг). Далее через выход на палубу, мимо дверки в гальюн и вешалки с нашими «непромаканцами», - еще один кубрик с лежаками, как в купе, один над другим, заканчивается форпиком с вечно торчащими из него набитыми, свернутыми в тугую парусами. Здесь хозяйствуют Костя Парфенов и Дима Тычков, соответственно 18-ти и 22-ух лет отроду. Димка, как я уже писал, второй после «Питона», воспитанник нашего центра, стажировавшийся в «кругосветке» на легендарном «Крузенштерне».
Огромная 18 м. мачта катамарана пустотела и склеена, как и весь корабль, из фанеры, но, что меня, чистопородного гуманитария изумляет и восхищает, так это то, что упирается эта громадина (пол тонны весом!) своим конусообразным основанием в небольшой, размером с хорошее яблоко, шарнир (техническая лексика явно не моя стихия).
И это еще не все!
Мачта стоит на деревянном бимсе (вот как называется эта балка-, перекладина, - вычитал в Морском энциклопедическом справочнике), соединяющем корпуса катамарана и раскреплена тоненькими тросиками, предающими жесткость всей конструкции корабля.
И опять у меня возникает маниакальное желание задавать вопросы, неизменно портящие настроение мореплавателям: «А, что будет, если…, если тросик перетрется?»
В левом корпусе катамарана миниатюрная кают-компания и камбуз, разделяющие собой двухместные кормовые и носовые каюты старшей части экипажа. Здесь обитают Кэп Ларик, Игорь Ченчуров, он же «Юрич», «Композитор» - Ярослав Левицкий и Виктор Караванов, - «Караван», – вот и вся, дорогая моему сердцу команда, с которой придется делить прелести (и не только!) долгого пути…
В 18.40. прошли траверз скалистой оконечности мыса Бекдаш – последний привет скрывающейся за горизонтом полоски земли.
До свидания Казахстан! Впереди, за морем Азербайджан.

15.09.2002. Воскресенье.

Ночь прошла без приключений.
Утро… Блеск!
Как и положено, в выходной день, - море отдыхает, - почти полный штиль при легкой зыби. «Адмирала» не видно и на связь он не выходит, что не очень беспокоит, поскольку море спокойно. С утра ветер зашел с юго-запада, пару раз кашлянул легким шквалистым ветерком и угомонился. Облачность, - 0.
Несмотря на полное парусное вооружение еле-еле ползем. Заводим, как оказалось на целый день, наш старенький «Нептун», который и при этом минимальном волнении моря, - что поделать, - короткий «сапог», речная же машина! холостит, теряя между пологими волнами родную стихию, с дымом и ревом извергает короткие очереди проклятий в адрес нерадивых мореходов, использующих его не по назначению. Поэтому часть команды свободную от вахты сразу после завтрака Ларик посадил на корму правого поплавка, дабы притопить ее, родимую, и дать возможность нормально поработать мотору.
В скорости мы сразу прибавили.
Мне же не привыкать работать (гм, гм) балластом и я с упоением отдаюсь любимому делу - созерцанию моря и природы.
Мы движемся по южному краю срединной части Каспия, пытаясь наискосок пересечь его от мыса Бекдаш до Нефтяных Камней. Немного о географии этого района: «…Средняя часть Каспийского моря глубоководна - максимальная глубина 788 метров - и представляет собой котловину, которая называется Дербентской впадиной (42°00’N, 50°00’E). Она отделена от более глубокой южной части моря подводным гребнем, пересекающим его по линии Апшеронский полуостров – Красноводский залив. Этот подводный гребень, глубины над которым не превышают 200 м., является продолжением Кавказского хребта.… В средней и южной частях моря в течение всего года могут отмечаться волны до 6 м. и более (упс!). Особенно неспокойным является район Нефтяные Камни, где высота волн может достигать 12 метров (упс! упс!)». (Лоция Каспийского моря.). Лучше бы не открывал эту книжку…
Второй день я бездельничаю - спасибо ребятам дали время на адаптацию, но пора и честь знать! На некоторое время «Лидер» превращается в филиал рынка Большие Исады. Вместе с «Композитором» перебираем и раскладываем на солнышке наши продуктовые запасы, - без тотальной просушки и проветривания начинают гнить овощи, грибок и плесень поражают крупы, быстро ржавеет металл консервов, все-таки, почти сто процентная влажность! Затем на камбузе, я готовлю гороховый суп со свиными, копчеными ребрышками. Результат поразительный – огромную семилитровую кастрюлю, наполненную, что называется всклень, экипаж из 7-ми человек сметает в раз.
Может, я действительно чего-нибудь стою, как кулинар?!
«Добрый» коллега-кок Ярослав открыл глаза: «Это тебе не «Адмирал» с всегда свежими продуктами из холодильника. Мы тут сидим на одной тушенке!» Но, я все равно был рад аппетиту моей команды…
Послеобеденная нирвана была прервана дружной ржачкой экипажа, нежившегося на межкорпусных сетках в тени огромных парусов. Еще утром я обратил внимание на проплывающий мимо круглый, грязно-коричневого цвета, не меньше метра в диаметре буй, очевидно сорванный штормом. Оказалось, что это была жутко раздутая туша мертвого тюленя. И вот сейчас увидел нечто похожее, меньших размеров, что несло нам прямо под борт. Из любопытства - сродни тюленьему, держась за леера, я нагнулся - до воды больше метра, чтобы рассмотреть поближе (очкарик несчастный!), пусть мертвого, но замечательного представителя местной фауны. Он и плыл на спине, по-покойницки скрестив передние ласты на белой, с желтоватым отливом шерстке живота почти касаясь борта катамарана но, вдруг, открыл огромные черные глаза и громко фыркнул, обдав мое лицо водяной пылью. От неожиданности мы заорали, каждый по- своему, рванувши в разные стороны. Не знаю, что делал проснувшийся тюлень, но я смеялся нервным смехом громче всех.
Вот так, крепко спящими в соленой купели родного моря, они и погибают десятками, под рвущими живую плоть железными винтами пришельцев…
Над нами парит какой-то степной хищник. Откуда взялся бродяга? Верный признак присутствия за горизонтом земли. Летает вокруг нас и садится на краспицу, – устал. Мы так рады этому первому вестнику Апшерона, что выключаем, дабы не вспугнуть птицу, развлекающий нас день и ночь музыкальный центр. В гордом одиночестве, не обращая ровно никакого внимания на наш мелкий подхалимаж, этот «санитар» природы терпит нашу компанию в течение получаса, а затем, густо обгадив мачту под краспицей, срывается по своим, разбойничьим делам.
А на что нам еще рассчитывать, после того, что мы сотворили с природой?!
К 17-ти часам на горизонте странной фантасмагорией прорисовываются готические шпили буровых.
«Предупреждение: … у острова Нефтяные Камни имеются многочисленные районы добычи нефти и газа. Мореплаватели должны остерегаться здесь множества платформ, буровых вышек, свай и других опасностей». (Лоция Каспийского моря).
Да, этого добра здесь много. Мы плывем мимо двух гигантских буровых «Шельф» и наблюдаем целые «заросли», обжитых и уже заброшенных, нефтяных вышек во множестве обсевших местные отмели. «…В этой части моря, у восточного побережья Апшеронского полуострова, разбросано много островов. Все они называются Апшеронским архипелагом и расположены на расстоянии 22 миль от береговой линии. Наиболее мористым в архипелаге, является остров Нефтяные Камни…». ( Та же Лоция, того же Каспийского моря).
Пронзительно пахнет нефтью и железом, да и море здесь все в разводах жирной сиреневой, со стальным отливом, пленки – видимых глазу, сопутствующих «продуктов» добычи нефти и газа. И что поразительно! На фоне этого урбанистического пейзажа, с присущим ему цветом, звуком и запахом, - дремлющие бок о бок на закатном солнышке парочки тюленей, очень забавно дрейфующих по течению - передние ласты на животике, задние, прямо перпендикулярно морю, парусят! Их несет туда же, куда сворачиваем и мы, - на чистый зюйд. Хотим, в надвигающихся сумерках, от греха подальше, обогнуть как можно мористее эти Нефтяные Камни с коварным, бывает, и не обозначенным на карте, торчащим тут и там, железом.
Идеальная видимость.
Слева по курсу, милях в пяти, огромный, прямо из воды!? горящий, столб пламени. « …В Каспийском море часто наблюдаются извержения грязевых вулканов, наибольшее количество которых находится в районе Бакинского архипелага. Активная деятельность грязевых вулканов является причиной появления новых банок и островков, а так же изменения глубин, что необходимо учитывать при плавании в этих районах. Действие грязевых вулканов обычно сопровождается значительным извержением грязи и горящих, до 100 м. высотой газов, которое видно за несколько десятков миль…». (Лоция Каспийского моря).
Ну, не может того быть, чтобы нам повезло настолько, что даже стали свидетелями извержения (пусть доморощенного), но вулкана! Не верь глазам своим! Но и объяснить этот феномен мы не в силах.
Темнеет.
Включили ходовые огни. До восхода луны, хоть глаза выколи, а у нас прямо по курсу целых город, откуда? огней.
У Ларика легкий мандраж. У меня - застойно сухопутного - сильный. Откуда эти мириады огней в открытом море? По карте, - ничего похожего на свайный городок или группу нефтяных вышек близко нет! Эти городки на воде, с движущимися по эстакадам, как по улицам, машинами, многоэтажными домами, снующими тут и там людьми, катерами, мы давно оставили позади.
Сбавляем ход до минимума.
Ничего не понимаем!
Из этого моря огней прет буром прямо на нас - хорошо не стаей, куда б тогда деваться? один за другим шесть, приличного тоннажа, кораблей.
Куда ж вы, родные?
Хрупнем под вашими форштевнями яичной скорлупой, – и не заметите!
Вынесли на палубу рацию и пытаемся связаться с незнакомцами на 16 канале. Тишина… Показываем себя, – мощной галогеновой фарой освещаем паруса и слушаем эфир.
Вы пробовали в детстве напугать кого-нибудь, приставляя включенный фонарик к подбородку и корча страшные рожи? Должно быть, нечто подобное померещилось экипажам идущих судов - как оживился эфир!!! Не знаю, как они прошлись по нам, там, в мерцающей приборами темноте ходовых рубок, но мы стали свидетелями примерно следующего диалога.
Приятный, с восточным акцентом голос:
“Внимание всем судам килечной экспедиции! Будьте внимательны и осторожны, в караване шастает какая-то яхта!
- Кто такие, и чего им тут надо!?
- Бог его знает, носит их нелегкая…
- Как связаться с ними, у них и связи, поди, нет…».
Вот тут мы - эффектно - встряли в разговор и популярно все объяснили: и кто мы, и откуда, и зачем ищем приключения, и в сей же миг, были приглашены на флагманский корабль в гости, с обещаниями завалить нас, от киля до клотика, свеженькой килькой, чего, конечно, позволить себе не могли, сославшись на крайнюю занятость.
Почти три десятка судов каравана, расположившись в несколько рядов, совсем в характере времени, по «новорусски», растопырили над водой пальцы металлических конструкций унизанные мощными люстрами-перстнями и заманивали, поднимали из глубины многообещающим, завораживающим светом маленькую и глупую рыбку прямо к раструбам насосов. Эти же старались вовсю, - перегоняли тонны воды в ненасытное чрево корабля, привычно абсорбируя живность, а ненужную влагу, через другой борт, водопадами возвращали в родную стихию. Весь караван, - какой-то многоголовой, всепожирающей гидрой утробно урчал, чавкал машинами, хлюпал насосами, булькал «ниагарами», извивался, покачиваясь на ночной зыби, и, при этом, еще весело перемигивался зеленоватым неоном, - без всякого видимого участия человека.
Ни одной живой души!
Вот эта, почти елочная гирлянда огней-кораблей начала расступаться, раздвигаться, не без уважения, (мы чувствовали это), пропуская, наш маленький (без сомнения, геройский!) кораблик к заветной цели, по- домашнему уютно, как своим гугукнув под занавес флагманским «прости-прощай».
Как мы гордились собой!
Как остро переживалась тогда вся важность возложенной на нас миссии!
Однако дунувший с севера, невесть откуда сорвавшийся ветер, быстро привел нас в чувство, восстановив «статус кво» с матушкой природой. Близилась полночь.
До Баку, по карте, миль сорок - почти 80 километров.

16.09.2002. Понедельник.

Начались новые сутки, но свободный от вахты народец, пережевывая впечатления, не покидает палубу. Ветер крепчает до 14 - 16 м/сек. и, судя по всему, это не предел в грядущую ночь. Как всегда, - «везет» нам под конец перехода! (из наблюдений).
Зарифили грот, поставили «штормовой» стаксель. Мы уже вошли в систему разделения движения судов до порта Баку. Летим, как на крыльях, с характерным посвистом в такелаже, поскольку серьезного сопротивления-волнения моря еще нет.
Какая ночь!
От горизонта до горизонта высокой чистоты звездное небо. Полная луна. Восторг! Наверное, так можно описать чувство, охватившее меня. Восторг азарта, безумной скачки по волнам; восторг от ощущения легкости, с каким кромсаем хищными носами своих поплавков податливую черную воду, оставляя в брызгах, ошметьях волны, в кильватерных бурунах капли этого восторга, - мгновенное свечение каких-то морских микроорганизмов. Мы просто искрим от восторга! Такого душевного подъема, я не испытывал давно…
Что со мной?
Я начинаю получать удовольствие от непогоды?!
Траверз Шаховой Косы (40°11,9’N, 50°22,2’E) – юго-восточной оконечности Апшеронского полуострова. Ни самого полуострова, ни этой косы не видно, все скрыто непроглядной темнотой, и только проблеск светящегося знака установленного в 2-х милях к северу от одноименного мыса указывает на близкий берег. Апшеронский полуостров является одним из отрогов выступающего далеко на восток Кавказского хребта. В южный берег Апшерона вдается бухта Бакинская, с искомым городом Баку, влекущим нас так же, как манила и завораживала особей мужского пола безукоризненные обводы прелестей Шахерезады (ну, не сказки же 1000 и 1-ой ночи?).
Ну вот, - и я туда же!
Издержки чисто мужского общения…

Из вахтенного журнала катамарана «Лидер»:
«02.00. Ветер стихает, затем заходит на SЕ потом на NЕ, - крутит. Идем в лавировке в районе буя №4 и банки Макарова (40°04’N,50°05’E).
04.00. Повернули на N и легли курсом на Баку. Ветер очень быстро усиливается до штормового с N – NЕ, опять бейдевинд, порывами до 25 м/сек. …”
Накаркал.
Шторм!
Что удивительно, - в Лоции наша ситуация описана один в один - сравните: «Ветры и штормы у Апшеронского полуострова преобладают от N – NЕ; они часты летом и осенью. Максимальная скорость ветра при шторме 40 м/сек. (какой же это шторм? это уже ураган!). Шторму часто предшествует ясная погода с южными ветрами, после этого наступает небольшое затишье…, а затем возникает резкий штормовой ветер».
Вздремнуть в эту ночь никому не пришлось.
Монотонный свист ветра и грохот волн глушит все и вся. Докричаться друг до друга на палубе не легко, да и не очень хочется; слышны только хриплые, забиваемые ветром и водяной взвесью, команды. Катамаран блохой скачет с волны на волну, но и получает, будь здоров, по мордам обоих корпусов! То слева, то справа. А то, волна лупит прямо в лоб, перекатываясь через палубу, проникает во все щели неплотно застегнутой одежды, сочится через люки. В кубриках холодно и сыро. Катамаран кряхтит и стонет, как живой, еле сдерживая все свирепеющие удары волн. Господи! Фанера же! Выдержит?! Напряжение и усталость штормовой ночи перерастают в какую-то отупелость, апатию. Клонит в сон. Глаза слезятся от ветра и соли. Уже утро, часов 5, но над беснующимся морем стоит завеса пылевой мглы, нагнанной ветром с гор, сквозь которую начинают проглядываться их отроги (по Лоции, - гора Бакинские Уши?). Неужели дойдем? Еще миль десять… Огромный город уже где-то рядом, не знаю как, интуитивно? чувствую это. Сильнейший ветер не дает возможности укрыться в его спасительной бухте, и гонит нас назад, откуда пришли. Море и ветер, а, скорее всего, кто-то и повыше, не хотят просто так пропустить нас в Баку.
И мы сдаемся.
Просто все, - и корабль и люди, выбились из сил. Двигаться в таком состоянии небезопасно. Лоция просто вопит предупреждениями: «в акватории бухты Бакинской в изобилии встречаются надводные сваи; вдали от берега торчат из воды камни, платформы и металлические конструкции старых нефтяных вышек» и т.д. и т. п.
Совсем рассвело.
Траверз острова Нарген, - одного из пяти островов лежащих на подходе к Бакинской бухте. Средняя часть этого острова достаточно высока, - 20 - 30 метров, и мы собираемся воспользоваться этой естественной «затишкой», бросив якоря в полу кабельтове от берега и отстояться до поры, до времени. Земля здесь скалиста и пустынна, пейзаж уныл. Взгляд цепляется разве что за маяк, который на фоне остатков, каких-то старых, заброшенных развалин, резко контрастирует своим ухоженным и обжитым видом. Я разглядел в бинокль даже какие-то цветочки на клумбе.
Ветер потихоньку слабеет и сквозь пылевую мглу начинает пробиваться солнышко. Становится веселее. Пытаемся прибраться, сушимся-проветриваемся, даже бреемся – впереди, хоть когда-то, но появится Баку! Апофеозом этого утра стал подъем под правую краспицу флага Азербайджанской Республики. Под левой у нас флаги Регаты и «Ривмара». Флаг же России, согласно «этикету», над кормой правого поплавка – чуть ниже Азербайджанского.
В общем, крррасавцы!
На 67 канале нашей УКВ-радиостанции через позывной «Баку – 9» связываемся с местной Службой управления движением судов, параллельно запрашиваем у дежурного ВМС - позывной «Восход», разрешения на вход в порт. Последний, долго запрашивает габариты нашего катамарана (удивлен!); цель прибытия (не может понять!); список членов экипажа (читаем с верху в низ и, с низу, вверх); и так далее, и тому подобное. Ребята в погонах тянут с ответом. Долго тянут. Пока я не беру микрофон у немногословного Кэпа Ларика и не объясняю бдительному стражу Бакинского порта - все военные одинаковы, что визит официальный; что мы привезли Послание Главы Администрации Астраханской области Президенту Азербайджанской Республики Гейдару Алиевичу Алиеву; что нас ждут - называю ряд «громких» имен в Республике и нашем посольстве. После некоторого замешательства, - добро пожаловать! Вот уж действительно, «Восток, - дело тонкое».
Ждем «Адмирал».
Погода – курорт. Французская Ривьера, не меньше. Ровная гладь моря. Жаркое, в зените солнце. В прозрачной синеве дымки, где просматриваются, где угадываются знакомые силуэты огромного мегаполиса, (я бывал здесь дважды, в 1980 и 1982 году), раскинувшегося на склонах пологих гор. Из подслушанных по рации переговоров на азербайджанском выуживаем часто повторяемое слово «Адмирал»: они где-то рядом. Наконец-то слышим в эфире знакомые голоса.
16.00.
Ага, вот и наш красавчик, на подходе. Не идет, а парит кипенно-белой фантастической птицей в жарком мареве залива. Достойно идет, как и подобает представительскому судну, флагману.
Величественно, иначе и не назовешь этот вход.
Скользят, понимаешь!
Ну, вот, как русские красавицы из знаменитого ансамбля Моисеева в кокошниках и сарафанах до полу под «Во поле березонька стояла…» - не идут, а плывут по сцене, мелко-мелко перебирая ногами, – ехидничаем мы.
Смотри, какие важные! Мы бы давно уже были в порту, но, ждем – согласно, того же «этикету». С шутками, да прибаутками в адрес «адмиральцев» поднимаем якорь и заводим мотор, чтобы в кильватерном парадном строю предстать пред изумленными бакинцами во всей красе и «при параде».
Сейчас.
Сейчас, сейчас!
Сейчас мы покажем, как надо входить в столицу суверенного государства…
Не заводится.
Ну, не заводится, - гад этот, «Нептун»! Ну, до чего же сволочной характер у машины!! Суетимся, стараясь не подать виду, но на «Адмирале» уже ржут.
Так и прошли мимо нас игогокая.
Завелись мы, в буквальном и переносном смысле, минут через 30-ть. Идем за Нарген и перед нами открывается огромная бухта, настолько огромная, что в сиреневой, предзакатной мгле и не видно ее границ.
Да-а…
Это не чистенький, вылизанный актаусский порт с «хрустальной» водой. Здесь ее цвета не видно вообще. Всюду жирные разводы нефти, мазута и вдруг, прямо по курсу выныривает тюлень! И еще раз, и еще.… Как же они здесь существуют? Как выжили? Да и тюлени это теперь или мутанты из фильмов-ужасов. В Киндирлях нам рассказывали о случаях нападения этих миролюбивых животных на взрослых людей и детей – «тюленье бешенство». Грязная пленка воды то тут, то там рвется всплесками играющей на закате рыбы…
В 19.00. по местному времени швартуемся за «Адмиралом» у причальной стенки Морского вокзала. Метрах в двухстах от нас дремлет у причала наш старый знакомец паром «Азербайджан», что стоял рядом с нами в Капитанской бухте Актау и его sister-ship «Меркурий 2».
Встретили нас представители местного Каспийского пароходства и министерства по делам молодежи, спорта и туризма. Правда, без оркестров. Теплота и радушие приема скрасили, прямо скажем, эту неловкость. Ну, как же – мы – и без оркестра!? После скорого погранично-таможенного контроля пригласили на ужин в приморское кафе, где с калейдоскопической быстротой добрые слова приветствия сменялись бесподобными блюдами азербайджанской кухни в полной мере насладиться которыми, уже не было сил, поскольку после кебаба? шашлыка? потерял способность соображать, и просто вырубился от усталости и пере эмоциональности дня!
Первое и самое яркое впечатление от азербайджанского берега - это свинцовая тяжесть в нижних конечностях и шутки вестибулярного аппарата, раскачивающего плитку тротуара под ногами. Так вот откуда знаменитая походка «вразвалочку» многих «морских волков»?!
Сегодня день Рождения моего батьки, - поздравляю его по «мобильнику» В.Б., - дома, слава Богу, все хорошо и мне здесь в далеком-далеке спокойно…

17.09.2002. Вторник.

«В городе Баку, - писал жене, измазавшийся нефтью в местных водах, отец Федор, - добывают керосин» (см. х/ф «Двенадцать стульев» реж. Л.Гайдай). Далекий от технологии производства керосина алчный батюшка был недалек от истины - в здешней морской воде представлена вся таблица Менделеева. Такой жирной пленки нефтепродуктов, как в Морском пассажирском порту (Киндерлинская бухта, где ты?), я еще не видел! Капитаны пеной исходят от перспективы чистки и мытья образовавшейся траурной каймы на белоснежных корпусах наших яхт.
Сегодня экипажи отдыхают, я же готовлю к выходу в эфир «Дневник регаты» и думал о Баку.
Думы были приятные.
Первый раз пришлось побывать здесь поздней зимой 1980 года в составе популярного в Астрахани ВИА «Резонанс» в поездке по пограничным заставам Закавказского военного округа. Второй раз, ранней весной 1982, в качестве заведующего отделом спортивной и оборонно-массовой работы Астраханского обкома ВЛКСМ, - тогда астраханский комсомол оказывал шефскую помощь Ленкоранскому погранотряду, где служило много наших земляков. Об этих поездках отдельный рассказ, но оба визита запомнились прекрасной столицей солнечной республики, замечательным общением и щедростью азербайджанского застолья.
Город очень изменился. Еще видны следы запустения на некогда красивейшей и самой длинной в бывшем СССР бакинской набережной: кое-где обвалились плиты, и сквозь асфальт тротуара проросла трава, видны «дикие» заросли кустов, - все это напоминает о лихой поре безвременья. Но, уже тут и там кипит работа, реставрируется «старый» город, строятся новые здания банков, модных магазинов и ресторанов. Построен великолепный спортивный комплекс и, что уело конкретно нас, так это возведение суперсовременного яхтклуба в самом центре набережной. Это строительство курирует лично (ежедневно в 7.00. утра и в 19.00 вечера, - хоть часы проверяй) генеральный директор Азербайджанского Каспийского пароходства, сокращенно КАСПАРа, Адын Баширов. Судя по картинке на стенде, развернутом рядом со строительством, - это будет нечто!
В одних шортах и сланцах - в Баку + 38° и совершенно жуткая влажность (опять, блин, осень!) я сижу на правом поплавке катамарана и допечатываю текст передачи на своей походной палочке-выручалочке портативной машинке tbm de LUXE, за долбежку на которой, уже получил прозвище “Жюль Верн”. Рядом, в 10 метрах, на вечном приколе нависла над нами громада железа теплохода «Советский Туркменистан» постройки 60-х годов, превращенного в плавучий круглосуточный кабак.
Соседство не из приятных.
И вовсе не из-за пуританских взглядов, не свойственных морякам, хотя, понятно, - охи да вздохи «ночных бабочек», нередко пугающих тишину морвокзальной ночи, будоражат фантазию вахтенных, - а, потому, что пароход 24 часа в сутки резонирует дикой музой (сленг «лабухов» - музыкантов), что согласитесь, введет в экстаз любого.
Ровно в 14.00. по «мобильнику» выхожу в астраханский эфир радио «ХИТ FM» и только бодрым голосом начинаю докладывать о переходе Актау – Баку, как связь прерывается чудовищными помехами-наводками из-за соседствующей с нами груды плавучего лома.
В нашей работе нужно быть готовым ко всему. Прошу DJ поставить тематическую морскую песенку и, как есть, полуголый мчусь с Кэпом «Адмирала» Валерой на живот которого, для удобства приклеен текст передачи, подальше от "Советской Туркмении", в соседний парк, где успешно заканчиваю репортаж, передавая пламенные приветы заждавшимся и переживающим за нас родным, близким и просто друзьям нашего радио. Возле нас, таких экзотичных, как мне кажется, русских, собралась уже небольшая толпа отдыхающей, прогуливающейся публики. От такого внимания начинаю гордиться собой и, вдруг, с ужасом осознаю, что привлекает их внимание не мое красноречие, а наш с Валеркой босяцкий вид! Времени, с которым мы пробежали стометровку до кораблей, позавидовали бы хорошие спринтеры…
Еще вчера, по прибытии в Баку, я получил приглашение от министра по делам молодежи, спорта и туризма в правительстве Азербайджанской Республики, моего старого приятеля московской аспирантской поры, с которым обламывал зубы о «гранит науки» на кафедре культурологии Академии Государственной службы при Президенте РФ, - Абульфаса Караева. После пробежки, в хорошей спортивной форме, я и отбыл на прием.
Встреча получилась душевная - официальный прием нашей делегации запланирован на 19 сентября. Вместе пообедали, поговорили о былом и грядущем, жаль что недолго, - времени у г-на министра в обрез.
Вечер экипажи посвятили прогулке-променаду по знаменитой набережной. Прекрасно, что бакинцы сохранили свои парки с экзотическими деревьями, которые не менее экзотично растут, - под углом в 30° в сторону гор, - от постоянно дующего с моря «южака», сильного южного ветра. Здесь всегда масса гуляющих, отдыхающих после работы людей разных возрастов. Все чинно, благородно, без «шума и пыли», хотя полиции, практически не видно. Много молодежи и женщин. О них, отдельный мой рассказ.
Бакинские женщины – самые колоритные фигуры местного антуража. Молодые, - практически все необыкновенно свежи и ярки, увы, рано отцветающей красотой. Описать их достоинства и стать, - банально не хватает слов. Поэтому попробую остановиться только на некоторых деталях.
Прежде всего, это огромные, с поволокой, влажные и эротичные глаза с всегда еле уловимым взглядом и загадочной полуулыбкой на лице. Даже если она смотрит вам прямо в зрачки, - она смотрит сквозь вас, как бы оценивая себя со стороны.
Чем больше ее интерес к вам, тем более (как бы!) рассеян взгляд. Напряженную работу мысли (включен компьютер: стоит? - не стоит! нужно? - не нужно!) выдает лишь легкая морщинка меж бровями.
Эти женщины знают себе цену. Как гордо несут они свои роскошные тела! Они так отлакированы восхищенными взглядами мужской составляющей города Баку, что, кажется, даже бликуют в лучах жаркого солнца.
И еще об одном.
Природа щедро наделила эти прекрасные создания пышными рубенсовскими формами. Вот эти формы и бьют наповал среднестатистического и не только азербайджанского мужика, и заставляют громко биться самые целомудренные сердца. Бьют потому, что они, - формы, обтянуты по последней моде джинсой и стрейчем, - до невозможности. Аж, нить звенит, как перетянутая струна, на этих тугих телах…
Вот вам, товарищ Сухов, и «освобожденные женщины Востока»!
Совершенно потрясающее впечатление производят эти «прекрасные незнакомки», когда на высоченных каблуках, внимательно выбирая, куда бы поставить ножку (главное не потерять центра тяжести и не перевернуться оверкиль!), грациозно несут свои пирамидальные формы через дорогу. Дико скрежещущее, в облаках бензиновой гари, рвущее барабанные перепонки пронзительными гудками клаксонов и несущееся без всяких правил, - каждый за себя! - стадо сумасшедших металлических бизонов, как по мановению волшебной палочки, резко обрывает свой бег! В гробовой тишине, под восхищенное цоканье языком, красотка пересекает улицу в любом направлении, хоть по диагонали и, только потом, после общего протяжного вздоха, - гонка продолжается с прежним остервенением…
От избытка воображения и косноязычия, нападающего при описании чего-то запредельного, только в последних трех абзацах я поставил четыре восклицательных знака.
Эк, прорвало меня на 14-й день путешествия!
После таких страстей плохо спится (из наблюдений).



 
1  2  3  4 5  6  7  8  9  
 
 
 

Астраханский Яхт Клуб | 2009
Для использования материалов
с сайта необходимо согласие
Астраханского Яхт Клуба



Изготовление и поддержка Интернет ресурса
РИА "Аверс"