ГЛАВНАЯ
УСТАВ АСТРАХАНСКОГО ЯХТ КЛУБА
ФЛАГ, ЗНАК И ПОЧЕТНЫЕ ЧЛЕНЫ КЛУБА
ФЛОТ АСТРАХАНСКОГО ЯХТ КЛУБА
НОВОСТИ ЯХТ КЛУБА
ЯХТ ДАЙДЖЕСТ
ИСТОРИЯ ЯХТ КЛУБА
СУДОВОЙ ЖУРНАЛ
ФОТО И ВИДЕОГАЛЕРЕЯ "НАШИ ЛЮДИ"
АВТОРСКОЕ ТВОРЧЕСТВО
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ
 
   
    ИНФО СУДОВОЙ ЖУРНАЛ
 
 
2006, регата «ARC – 2006», Канары (Испания) - Санта-Лючия, Малые Антильские острова...
Подробнее >
 
2004 год. 5-18 августа. Поход яхты "Грация" по маршруту Астрахань-Актау-Астрахань. Капитан - Рассказов Валерий, матросы - Искандер Мухамедзянов, Олег Львов...
Подробнее >
 
Каспийская одиссея. Часть 1. (путевые заметки кока) К читателю. Каждый из нас неоднократно, с восхищением глядя на экран, поражался мужеству спортсменов-экстремалов. Удивительное бесст...
Подробнее >
 
    СУДОВОЙ ЖУРНАЛ
 
Каспийская Одиссея. Часть 4.

23.09.2002.Понедельник.

Утром, узнав о ночном «субботнике» В.Б. заказал «закрытие» границы на 14.00. На самом деле пора домой.
День для отхода не очень.
Понедельник.
Но, ведь, домой! Готовимся, вовсю. На час позже нас снимаются на Махачкалу наши друзья с «Дагестана».
Местное начальство, узнав о нашем решении, всполошилось: чего так рано уходим? погостите еще!
Блин!
Галя больше на берег не выходит.
Она придумала свой «ответ Чемберлену»: одевшись в эластичное трико - «велосипедки», обтягивающее донельзя ее ладную спортивную фигурку, начала интенсивно занимается физзарядкой, принимая соблазнительные, с точки зрения солдатиков стоящих на пирсе, позы.
Солдатиков качает, как в девятибалльный шторм. Утренние увещевания с радиофицированного минарета пролетают мимо их ушей.
Не до них.
Солдатики бесятся, но «видит око, да зуб неймет», – Галя занимается спортом на российской территории!
После прохлады ночи, - с утра жара, градусов под 35. Обычная предотходная суета. Заправляем судовые цистерны пресной водой, а поскольку водяные магистрали на этом участке порта не подведены к пирсу, - полуголые, в одних шортах, раскрасневшиеся от работы и палящего солнца, облитые едучим потом, мы таскаем воду ведрами, шокируя своим видом и без того уставших от «непредсказуемых русских» иранцев. Таскать приходится довольно долго, - долить нужно литров по 500 на судно! Есть проблемы и на камбузе, - хлеба в нашем представлении здесь нет, потому в дорогу накупили больших пресных лепешек. Что-то нас не приглашают на завтрак?! И с чего бы это!
Вроде бы все готово.
Почистились, помылись. Ждем провожающих, - делегацию местных властей и представителей СМИ.
Пока ждем, портовые строители недалеко от нас начинают работы по укреплению пирса, для чего подогнали японского производства кран с высоченной стрелой и начинают вынимать из воды, вбитые около берега, про запас, огромные двадцатиметровые трубы, примеряясь вколачивать их рядом с причальной стенкой. Прямо рядом с нами!
Зрелище впечатляет.
Грохот стоит страшный. Ветерком на палубу катамарана наносит, срывающуюся с мокрой трубы капель, сыпется старая ржавчина, но мы, всем экипажем заворожено наблюдаем за титаническими усилиями людей и техники. Асфальт, старый настил, земля и щебенка понемногу сдаются, и длиннющая труба вгоняется в пирс по самую горловину.
Но лично меня, волнует, другое.
Я, так же как столпившиеся у края пирса иранцы, не отрываясь, слежу за, ювелирной, в буквальном смысле, работой крановщика. Своей стрелой со специальными зажимами всего в 30-40 см., он, безошибочно точно, берет за край трубы (толщина, - не более одного сантиметра!), потом бережно вынимает многотонную махину из воды и начинает забивать.
Труба стоит в опасной близости от яхты, и я прикидываю, сорвись с зажимов, - она точно накроет наш фанерный катамаран и мы булькнем, даже мяукнуть не успеем. Потому каждое удачное завершение операции, - на «Лидере» встречают понятным на любом языке проявлением одобрения и восхищения классной работой, - аплодисментами. На что ас-крановщик и реагирует, как настоящая примадонна, - в своем видимом отовсюду стеклянном коконе-плафоне приподнимается и раскланивается во все стороны.
Вот таким незамысловатым способом трудовой коллектив катамарана, больше, конечно, знаками: большими глазами, мимикой лица, охами да вздохами, (мы, - им, они, - нам) укрепляет международные связи и межгосударственные отношения.
Иранцы, во всяком случае, те, которые за эти дни подходили к нам, в общении и разговорах удивительно тактичны, не экспрессивны (вот тебе и южане!), а в лицах, - сдержанности жестов, особенно, убеленных сединами мужчин, чувствуется достоинство и благородство.
Что касается редко встречавшихся нам женщин, могу заметить следующее. Вернее, - мне нечего заметить! Закутанные с ног до головы во все черное, с открытой узкой полоской лица, они никогда не смотрят на мужчин: либо под ноги, либо мимо тебя. И стараются молча и быстрее пройти мимо.
Не могу похвастаться особым знанием культурной традиции и жизни местного населения. Ну, конечно, читал о религиозных запретах. Ну, имею представление о внешнеполитических проблемах Ирана. Дома, в Астрахани, по телевидению видел единственный иранский фильм (забыл название), получивший «Гран – при» на Каннском кинофестивале (не помню и фамилию режиссера).
Потрясающий чистоты и откровенности фильм!
Он рассказывал о жизни бедной семьи и мальчишке, оставшемся без обуви и, менявшимся одной ее единственной парой, с маленькой сестренкой, для того, чтобы по очереди, в разные смены ходить в школу. Весь фильм парнишка бегает, чтобы успеть, как в эстафете, получить эти старенькие, стоптанные тапочки. Так бегает, что, с подачи учителя физкультуры, начинает участвовать в общегородских соревнованиях по бегу, одним из призов которых были роскошные импортные кроссовки. Собственно, он и участвовать в забеге согласился только ради них.
И не рассчитал силы.
И пришел к финишу первым.
А за первое место – был другой приз: месяц бесплатного отдыха в отличном «пионерском» лагере. Надо было видеть горе паренька…
Без слез этот фильм мы с женой смотреть не могли.
Бог ты мой!
Если бы в море кинопродукции, хотя бы ее треть была такого качества и «пронзительности», я думаю, дипломатам было бы меньше о чем спорить.
Возвращаясь к теме женщин, могу рассказать лишь об одной из них, выразившей желание пообщаться с нами. Это была традиционно для этих мест одетая, миловидная американка или англичанка, вышедшая замуж за иранца и работающая в каких-то СМИ. На ломанном русском, она успела рассказать, что очень скучает здесь, что у нее много знакомых на московском TV и попыталась с нами сфотографироваться на память.
Не тут-то было.
Словно из-под земли выросли два господина и, довольно бесцеремонно, отобрав фотоаппарат у леди, засветили пленку. Надо было видеть лицо ее мужа – высокого, с длинными черными волосами, красивого молодого человека. Он больше ни разу не поднял на нас глаза.
Отходим в назначенное время.
С пирса нам машут рабочие, с моста, - какие-то прохожие, машут, с облегчением, и солдатики, охранявшие, толи нас от порта, то ли порт от нас. На прощанье, солидно и басовито возгудел всеми трубами наш «Дагестан». Голосом поскромнее, но до мурашек приятным, подхватил «Pilot», - старый знакомец лоцманский катер, сопровождающий нас до внешнего рейда, где с «Адмирала» должен будет забрать провожающую путешественников делегацию местного руководства.
Флагманская яхта вся разноряжена подаренными цветами – огромными гладиолусами, расставленными повсюду в ведрах, банках и бутылках.
Парусов не видно!
Ну, как катафалк.
Тьфу, тьфу, - Боже сохрани! Все члены экипажей получили в подарок деревянные парусные кораблики-светильники с иранской государственной символикой.
Спасибо! Все-таки добрую память мы увозим и отсюда.
Курс 10°. Бейдевинд, 6-8м/сек.
Берег быстро скрывается за горизонтом.
Ровная водная гладь.
Жарко.
Приспускаем паруса и нагишом купаемся в чистейшей бирюзе и аквамарине воды, благо, что намного обогнали «Адмирал», перегруженный подарками и любопытством женской четвертины экипажа, неустойчивую психику которых могли бы травмировать, не во всех местах загорелые тела наших мореходов. Я тоже не отказываю себе в удовольствии игривым тюленем порезвиться в прохладе воды, хотя постоянно имею проблемы с подъемом своей внушительной тушки на высоковатую (не меньше метра от уровня воды) сетку катамарана.
Вообще же за этот поход я так обуглился под беспощадным южным солнцем, что во время утреннего моциона пугаюсь собственного отражения. Нос красный, облупился, с баклажанового цвета отливом, как у запойно стойкого алкаша; кожа на лице шелушится, потрескалась и стала похожа на землю в районе нашей Солянки.
В паре кабельтовых справа по борту, мощно вспарывая тупым носом ленивую, разморенную жарой морскую гладь, прошел «Дагестан». Как и положено хорошим знакомцам, вышли на связь и сердечно попрощались, пожелав, традиционные «семь футов под килем». И наш кораблик гонит попутный ветерок все дальше и дальше от чужих берегов, с каждой милей приближая к дому до которого, ой-ой-ой еще сколько…
Темнеет.
На ужин, нарезвившаяся в воде команда с удовольствием подъедает оставшийся с обеда борщ с «иранской» курицей, сваренный Композитором. После быстрой приборки на камбузе, со свежезаваренным чайком, с Ярославом вдвоем выползаем на палубу полюбоваться красотами южной ночи.
Палуба в обильной росе, значит, завтра будет прекрасная погода.
В связи с этой сыростью, собирающейся небольшими лужицами там и сям на корпусах и палубе вспоминаются мои корабельные «университеты»: синяки и шишки, заполученные во множестве, и на все места при «тесном» знакомстве с морским катамараном «Лидер».
В первом же моем походе с детворой по «матери родной» Волге, как всегда, восстав ото сна около 6 утра и толком не продрав еще глаза, я попытался заступить на камбузную вахту.
Попытался, слабо сказано, поскольку прямо с палубы съехал на своих филеях к камбузной плите. А все оттого, что, раззявив рот в сладостном, со слезой, зевке, неосторожно поставил босую и влажную от росы ногу на ступеньку ведущую в сумрак низов. И, поскользнувшись, не закрыв еще рта, грохнул вниз, с высоты четырех крутых ступенек всеми своими нехилыми 96-ю кг.
Аж, катамаран, мирно дремавший на ровной глади тихой волжской заводи, вздрогнул и закачался на волне, поднятой моим низвержением на стлани кают-компании.
Говорят, что за одного битого, дают двух небитых.
А, зря.
Потому, что в следующий свой поход, замерзнув ногами, я оделся в толстенные шерстяные носки и, среди бела дня, с пафосом, подавая детворе какую-то команду, взгромоздился на клятые, теперь сухие! ступени и в мгновение ока очутился на камбузе.… Причем, пролетая знакомым маршрутом, левой ногой умудрился раздавить под столом кают-компании, килограмма три дорогущих (в июне-то!) турецких помидоров и выбить сустав мизинца о стойку стола.
Так что, при виде мокрой палубы и всех этих сходней, трапиков и переходов, у меня начинается аллергический «почесун».
Но и на этом, «тесное» знакомство с парусником не заканчивается. Если вы можете представить себе последствия удара ногой по лбу от любителя какого-нибудь из восточных единоборств, то вам будут понятны ощущения от контакта с гиком.
Гик - особого вида рея, одним концом, (пяткой) упирающаяся в мачту, другим концом, поддерживаемая на весу тросом, находящаяся в свободном полете.
Что и делает эту деталь такелажа чрезвычайно опасной.
Особенно, для задумчивых коков!
Очень внимательным нужно быть при движении галсами, когда, при повороте судна, гик неожиданно быстро перебрасывается от борта к борту. Вот тогда на палубе, все живое (или желающее жить) уважительно гнет выю (шею) и даже спину (горб), над которым, с характерным шорохом и скрипом проносится гик. А, все гордо возвышающееся над палубой и получает незабываемые впечатления на всю оставшуюся жизнь.
Парусное судно, не просторный и комфортный во всех отношениях пароход, - кого хочешь, сделает гибким, как лоза и вертким, как уж.
Потрепавшись и насмеявшись, отбились ко сну.
Спалось в эту ночь, как никогда крепко и покойно. Вот, что значит дорога домой…


24.09.2002. Вторник.

«Нас утро встречает прохладой…», - так и пелось у меня в душе!
Ровно 10 минут: с 7.10. и до 7.20.
До тех пор, пока я, занимаясь утренним туалетом, не уронил за борт пластиковое ведро. Вернее сказать, пока море не вырвало его у меня из рук. За что и получил причитающуюся порцию горькой иронии и едкого сарказма от всей команды, по мере ее появления на палубе для утренней разминки и моциона.
Пусть ты наш «Жюль Верн», пусть ты главный редактор радио, пусть ты даже кок! а на судне… ну, блин, нельзя расслабляться на судне, да еще идущим хорошим, 6-ти узловым ходом!
Конечно…
Радовались бы лучше, что на шкертике, то есть веревочке, привязанной к ведру, не было петли, а то, я ее на руку обязательно нацепил бы!
Только вы меня и видели!
Далеко-далеко за кормой. Тепленьким и спросонья выдернутым этим ведром с палубы!
Бежим действительно резво: за кормой уже более ста миль. Погода свежая, - на небе, ни облачка, ровный ветер с востока 10-12 м/сек., волнение моря незначительное, балл – полтора.
Вода темно-синего, почти черного с изумрудным на просвет солнца, отливом цвета. Воздух пропитан непередаваемым ароматом моря, соли, и еще не знаю чем вкусным. Свободой, что ли. Как легко дышится на этом просторе! Не смотря на утренние неприятности, настроение быстро восстанавливается.
Меняется ветер, заходит теперь с юго-юго-запада. Паруса полны. Класс! Слева по борту, где-то за линией горизонта Апшерон, - на корпуса катамарана налипает всякая летучая мелочь: мушки, мошки, комары, да стрекозы. Видели ласточек! Далековато же их заносит.
Двигаемся курсом 330°.
Мимо Апшеронского архипелага, Северного Апшеронского залива, порта Апшерон, - мимо, мимо, мимо. Где-то там, далеко на западе остался Баку, - город солнца, наши старые и новые друзья, темпераментные бакинцы, все как один, похожие на самого смешного, сегодня скажут, «прикольного» Баграмчика из команды КВН «Парни из Баку», прекрасные бакинки, впрочем, о них я уже писал.
А, вот, применительно к Бакинским парням и приколам вспомнил рассказ своего старого доброго товарища еще со студенческой поры Володи Ушивцева, - музыканта и солиста некогда популярного в Астрахани вокально-инструментального ансамбля «Волгари», а ныне коллеги - кандидата наук, работника КАСПНИИРХа и аквалангиста, снимающего замечательные фильмы о подводной флоре и фауне Каспия.
Дело в следующем.
В 1988 году группа астраханских ученых занималась подводными изысканиями на каспийском шельфе в районе Апшеронского архипелага. После нелегкой своей работы, только-только расположились ребята для отдыха на спасателе «Авиор», обслуживающем буровые вышки, и притулившегося к причальной стенке порта, как к ним подошел чернявый и вертлявый человек восточной наружности, и, шамкая беззубым ртом, попросил помощи у «слуг» Нептуна.
Дело в том, что, облокотившись на парапет замечательной Бакинской набережной и любуясь красотами залива, он неожиданно и смачно чихнул. Чихнул и чихнул себе, - на здоровье! Но, вдруг обнаружил во рту несвойственные для этого времени суток пустоты.
Не было вставных челюстей.
Вылетели вместе чихом!
Прямо в море!!
Где глубоко!!!
И вот гражданин, пометивший мелом на парапете набережной место чиха крестиком, уповает на подводников и обещает выставить бутылку хорошего коньяка тому, кто ее достанет, поскольку челюсть дорога ему как память, да к тому же в ней есть золотой зуб.
Местный водолаз Борис согласился подработать, сел на «моторку» и отбыл с горемыкой к месту развернувшейся драмы. Через час приятель-аквалангист вернулся с двумя сетками под завязку набитыми отборной выпивкой и закусками, и рассказал, как было дело.
Нырнув в указанном месте, дабы не поднять взвеси и не замутить воды, он, осторожно опустился на дно, где на глубине 5 метров в толстом слое ила почти сразу нашел челюсти, горящие жарким огнем, как минимум, восьми золотых зубов заметных даже в сумраке глубины. Вынырнув, лихой аквалангист поведал истомившемуся в ожиданиях гражданину, что искомой челюсти не нашел.
А нашел, совсем, другую.
Не его.
С восемью золотыми зубами!
В общем, пришлось прижимистому гражданину раскрутиться по полной программе на радость команде спасательного судна.
Скоро полдень и мы с Ярославом ломаем голову, - что бы такого приготовить из обрыдшей всем тушенки. Обрыдшая-то она, обрыдшая, но наши ребятишки за день съедают, - аж, 9 банок: 6 с говяжьей и 3 со свиной! Потому, не мудрствуя лукаво, готовим ее с картошечкой и находим какие-то вкусовые прелести в этой незамысловатой стряпне, там, где их и быть-то уже не должно.
Катастрофически быстро портятся, плесневеют иранские лепешки, хоть и держим их в полотняных мешках. Плесень я аккуратно срезаю (хлеб, естественно, убывает) за что получаю от экипажа положенную порцию раздражения: зачем столько хлеба выкидывать-то? Да и плесень эта полезная, лекарство-пеницилин из такой готовят! У меня другая информация о «полезности» этой плесени, но спорить бесполезно. Вообще, самое неприятное на камбузе - не теснота, жара и бесконечная готовка «пожрать» - «попить», а, - ну, просто караул какой-то, - мойка посуды!
Б-р-р…
Дело не только в том, что ее чудовищно (для мужика-кока) много, все-таки нас 8 человек. И не в том, что мыть ее нужно холодной забортной водой. А в том, что ее все время нужно подкачивать педалью. Ну, как автомобилисты качают ножным насосом камеры своих «точил» (сленг автолюбителей). Помню, как, придя из похода по Взморью, подошел к мойке своей кухни сполоснуть кружку после чая и, привычно, как собака задирает на дерево ногу, начал, в автоматическом режиме, шкрябать ногой по дверце кухонного шкафчика. Жена укаталась со смеху. А у меня выработался условный рефлекс! Как у собачек Павлова…
15.00. Курс 320°.
Пока вахтенные обедают, я взялся порулить катамараном. Делать это, - одно удовольствие, поскольку даже для коков наш «троллейбус» демократичен, прост и удобен в управлении, не смотря на железное перо руля!
Вспомнил о своих первых уроках яхтенного вождения на «Адмирале». Делать это не так просто, как кажется на первый взгляд: идет, мол, яхта себе и идет! Без специальной подготовки управлять «Адмиралом», - просто невозможно. Я попытался какое-то время удержать его на курсе, что далось с большим трудом и напряжением всех душевных и физических сил. Рассуждаю, конечно, как дилетант, но управление яхтой, да простят мне столь банальное сравнение, - это искусство. И люди увлекающиеся яхтингом понимают и в нем толк (из наблюдений).
Нужно обладать не только массой разнообразных, в том числе и специальных знаний. Нужно так знать и так чувствовать яхту, чтобы она стала частью тебя самого! Стоя у штурвала управлять кораблем, - как своим телом; бегучим такелажем и парусами, - как руками; ощущать напряжение ребер-шпангоутов, биение судового двигателя-сердца, - ведь твои нервные рецепторы везде: от киля, до клотика, от бушприта до кормового кранца.
Опытный яхтсмен чувствует не то что изменение направления ветра, а улавливает малейшее его «дыхание» - ворсинками на внутренней стороне ушной раковины. Нужно уметь правильно соотносить направление и скорость ветра с направлением движения яхты; использовать энергию попутной или грамотно противостоять этой же энергии встречной волны; следить за парусами, бегучим и стоячим такелажем; работать с мотором и, главное, - держаться на курсе внимательно следя за картушкой компаса, что мне удалось не сразу и перед тем, как я начал что-то соображать, терпеливый «Адмирал» дважды совершил полную циркуляцию в 360°.
Помню, как объяснив азы движения яхты на заданном курсе, В.Б., вдруг, по каким-то делам (подозреваю, что специально!) спустился в кают-компанию, оставив меня за штурвалом один на один со стихией (идеальная погода, фордевинд, облачность – 0, волнение моря - почти 0).
Тут же 22-х тонную яхту со 140 кв.м. парусов, в дрожащих от волнения моих руках, начало заваливать то в одну, то в другую сторону, а кильватерный след за кормой кривой синусоидой стал выписывать трепыхание моего сердца. В общем, натерпелся я страхов, правда, и понял кое-что.
День пролетает быстро.
Впереди бесподобный, при полной луне вечер, когда хорошо лежать на остывающем корпусе катамарана рядом с вахтой, слушая их неспешный разговор, а потом и тишину; и, смотреть и смотреть в звездное небо, растворяясь в его высоте и просторе, теряя, в блаженной дреме, ощущение времени, вздрагивать от громкого всплеска волны и, боясь потерять легкий этот сон, ежась от озноба сентябрьской ночи, спешить досыпать в тепло и уют каюты…

Оправдались ведь, опасения
Ночь пришла, ночь осенняя.
Млечный путь
Горит стлаником,
Спать пора
Даже странникам.
Лунный свет,
Чуть рассеяно
На Бориса, на Алексеева.
Спят уже,
Не без этого
И на улице Фиолетова.
Хоть из пушки бей,
Не до смеха нам –
Спят на Трусова,
Спят на Чехова.
Не хотят поднять
Лица сонные,
Даже Золотозатонные,
Боевые и Зеленгинские,
Аксарайские и Бакинские.
Закемарили – пересып у них,
Безмятежен сон,
Сплюх у эдаких…
От ночного, от томления
Разрумянилась площадь Ленина.
Дрыхнут Савушкина, Краматорская,
Сумасшедшая Спартаковская,
Ботвина, Александра Матросова,
На Дубровина спят и на Розова.
И ни дать, ни взять,
От тоски такой,
Хоть на час, во сне
Улечу домой…
Нескромный, покорный Ваш слуга.


25.09.2003. Среда.

03.00.
Мне опять не спится.
Выхожу на палубу, ветер почти стих.
Сыро.
Туман.
Обожаю его на суше. А на море… Странное ощущение от тумана на море. Все звуки жизни - голоса, скрип такелажа, плеск волны глохнут в его вязкой массе; окружающий мир без линии горизонта становится ирреально-уютным, сужается до размеров катамарана и только море напоминает о себе, мягко подталкивает корабль, баюкает его, как ребенок, получивший из рук родителей долгожданную коробку, с укутанными белой ватой елочными игрушками.
Покойно и тревожно одновременно.
Что, - «там, за туманами, вечными пьяными…» С парусов срывается холодная капель. Мы уже в Северном Каспии, на траверзе города Дербент и тут тоже осень. Зябко. Иду досыпать.
10.00.
Прекрасное, свежее утро, ночной туман, будто приснился мне. Ровный ветер с юго-запада, 6-8 м/сек. Поставили гинакер.
Мы, где-то в районе мыса Турали, что в милях 10-ти по левому борту. Читаю по Лоции, что мыс этот невысок и представляет собой цепь песчаных дюн, но, конечно ни его, ни гор, - низких отрогов Кавказского хребта отсюда не видно, все покрыто флером голубой дымки.
Почти в двух милях от мыса Турали находится город Каспийск и дальше, через девять миль, - уже Махачкала, родина нашего Кэпа Ларика.
Ложимся на курс 0° - 10° на буй № 50 банки Чеченская восточный и следуем дальше. Мы, почти дома. Об этом напоминают нам и сети, расставленные целыми делянками между которыми, боясь зацепиться рулями, и лавирует «Лидер». Интересно, это государственные промыслы или бракушные? Из Махачкалы нас нагоняет огромный сухогруз и прет напролом по этим самым делянкам, не опасаясь ни за рули, ни за винты. Все понятно: гос. угодья были бы отмечены на карте…
Чеченские острова, в сторону которых мы двигаемся, расположены в 53 милях к северо-северо-западу от порта Махачкала. Берега здесь низкие и, в смысле флоры, малоинтересные: песчаные дюны и минимум растительности. Если все будет в порядке, то скоро мы должны увидеть оконечность Аграханского полуострова, выступающего от берега на 15 миль к северу от устья реки Сулак. Полуостров этот отделяет от моря мелководный Аграханский залив, куда мы, собственно, и держим курс. Здесь, как утверждает Лоция: «вдоль берега имеется много островов, банок, отмелей и других опасностей в виде затонувших судов и утерянных якорей, поэтому плавание в северной части моря осуществляется вдали от берегов по рекомендованным путям». В отличие от глубоко сидящего «Адмирала», мелководье Северного Каспия для нашего катамарана, с осадкой чуть более метра. – родная стихия. Мы и не по таким мелякам ползали.
Кстати об «Адмирале», куда он пропал?
При выходе из Энзели, договорились с В.Б. продолжить соревнование на скорость. После поражения на отрезке Баку – Энзели, мы просто обязаны взять реванш и судя по тому, что их не видно и не слышно, - победа близка!
Сегодня обед готовит Ярослав, а я опять мою клятую посуду. Замечаю, что мне, (впервые!) ничего не хочется писать о еде.
Об однообразной еде.
Просто, - еде.
Такая, - хоть и сытная мало волнует меня. Вспоминаю, как один из приятелей, очевидно, желая угодить за мои кулинарные старания, на вопрос, вкусно ли? ответил: «Горячее, не может быть не вкусным».
Вот так комплимент.
Боже ж мой!
Да, это смертный приговор любому человеку, мало-мальски соображающему в приготовлении пищи! Ну и к слову, - в нашей очень непростой жизни хорошая кухня одно из немногих оставшихся наслаждений. Почему же лишать себя этого удовольствия? Не объедаться-обжираться, нет, - наслаждаться! Как книгой. Как музыкой. Как женщиной. (Ой, сейчас мне достанется.… Сравнил!)
Представьте себе.
В приготовлении пищи очень важен сам процесс. Чем изысканней, изощренней выдумка, тем фантастичней результат и щедрее благодарность.
Как в любви.
Возвращаясь к гастрономии, замечу, а насколько нам вообще знакомо чувство наслаждения едой? Вкус понятие исторически эволюционирующее. Обретение его предполагает элементарную сытость, а времена в России были разные, - для огромной массы людей больше голодные и полуголодные, когда «не до жиру, - быть бы живу!». Почему и общепринятые критерии застолья долгое время были, - пища простая, грубая, но сытная. Даже для высших слоев общества, аристократии и дворянства - утонченный, изысканный (в европейском понимании) вкус пришли исторически не так уж и давно – с началом петровских преобразований.
Прочитал и подумал: какой-то гастрономическо-культурологический выброс у меня случился. От монотонной кухни, что ли…
Или вот еще (разобрало!). Почему мужчины добились наибольших результатов и высот в традиционно женских профессиях и специальностях? Нет нужды перечислять имена знаменитых мужчин кулинаров и дизайнеров, визажистов и кутюрье. Не потому ли, что в процессе эволюции женщины просто утомились быть и теми, и другими и третьими?
И стали просто готовить еду. Делать просто прически. Просто одежду. Слава Богу, не все сразу! А то, где бы мужики научились всему этому? (из наблюдений самоутверждающегося кока).
Вот под такие раздумья о вечном, (об поесть, конечно) солнышко стало клониться к закату, а мысли к ужину.
Нет.
Ничего сегодня не хочется из старых запасов, а новых поступлений нет. Вот, - очень хочется хлеба! Хоть какого-нибудь, но нашего, российского. Черного и белого. Или серого. С хрустящей пропеченной корочкой, щедро посыпанной солью и натертой чесночком… М-м-м-м…
Ни слова о грустном.
Куда же все-таки девался «Адмирал»? Их радиомолчание, - тактический ход в гонке? Или, что?
18.00.
Сменили гинакер на «геную» и стаксель №2.
Команда решила подъедать остатки обеда, и я, получив индульгенцию на этот вечер, включил музыкальный центр и занялся поиском русскоговорящих станций. Вообще-то на Каспии, за исключением южной его части, мы делали это без проблем. Следуя мимо Азербайджана, половину дня слушали выступление президента Алиева с подробным анализом российско-азербайджанских отношений – это сразу после его посещения Москвы. А тут сразу наткнулся на родимый канал «Хит FM», правда, не астраханского, а махачкалинского разлива, - мы еще далековато от дома. Послушал их «педарачи» – иначе не назовешь, до самых сумерек и подумал: сколько ж здоровья я сохранил в этом походе.
Не слушая радио и не смотря телевизор!
Истерия, чернуха и порнуха, - современный сумасшедший информационный ритм, такой же музыкальный темп цепко держат в своих тенетах потребителя. Самое интересное, что совершенно ненужная эта «лабуда», как-то фиксируется и цепляется сознанием (или подсознанием), и от нее не так просто оторваться, отвязаться, избавиться.
В общем, каналы нынешнего радио и TV, за редким исключением, не добавляет мне здоровья (из наблюдений Главного редактора радио).
Но, как же после музыкальной разноголосицы и диджейской трескотни приятно слушать тишину!
Просто тишину.
Наверное, это будет одним из самым сильных впечатлений от каспийской одиссеи. Тишина. Вселенская. Неправдоподобная в нашем зашкаливающим децибелами шумов, мире.
И вот тут, в этой первозданной тишине и полнейшем мраке безлунного вечера, вдруг зарокотал мотор.
Неужели наши?
Ларик, уставший от радиомолчания адмиральских друзей-конкурентов, стал вызывать их на 68 частоте. С полчаса. Полное молчание в ответ. Мотор, замирая где-то в отдалении, вновь начинал мурлыкать свою монотонную песню.
Ну, В.Б.!
Ну, дают ребята!!
А, может, у них, что-то с радио и они не могут нас найти? Юрич взял «галогенку» и как на подходе к Баку показал себя - осветил наши паруса, - вот мы, ребята! И тут, как громом с небес из радиотелефона, включенного на внешнюю трансляцию, грянуло: “Выключи свет, придурок!”
Браконьеры!!! Вот это да! Конечно, - конечно же “Адмирал” в такой принципиальной гонке не стал бы подрабатывать двигателем.
Браконьеры!
Лихие ребята катаются по ночам на Северном Каспии.
Народ расползся по каютам спать, а я опять остался с вахтенными поблаженствовать на ветерке. И даже, по привычке, начал дремать, когда рядом со мною, буквально в 7-8 метрах море взорвалось разноцветными огнями ракет и фальшфейеров, семиголосым победным ревом «адмиральцев», пляшущих на радостях, даже где-то под небесами, на уровне клотика! Догнали и обставили нас по все статьям.
Проглядели!
Прошляпили, так-разтак!
Наши рванули ставить гинакер, да где там, - «Адмирал» белым призраком растворился в ночной тьме. Как они нас?!

P.S.
Для ясности и истории, вставляю этот фрагмент из вахтенного журнала «Адмирал»:
«25.09.2002.
16.00.
Заступили на вахту Прокопенко и Приезжева. Вся команда ставит гинакер. «Лидер» впереди по курсу, в 1-1,2 милях. Ведут себя по спортивному «честно». Ходовые огни не зажигают, а те, кто курят, то только в кулак. Вот, гады! Пришлось воспользоваться радаром. Теперь мы знаем, где они. В конце вахты поставили гинакер, - идем бакштаг. Ветер с SE.
20.00. вахту сдали.
20.00. вахту приняли Куликов, Квятковский. Идем К.К. – 0°. Скорость 6,5-7 узлов. Несем полный грот, гинакер.
В 22.00. в точке 43°49’15 N, 43°07’70 Е, мы достали «Лидер»! Ни с чем не сравнимая ночь…»

Да…
Бывают в жизни огорчения.


26.09.2002. Четверг.

Из вахтенного журнала катамарана «Лидер»:
«02.00. Прошли остров Чечень. Легли на курс 300° к острову Тюлений. Ветер - 0».
Завели «Нептун». Что-то давно я его не вспоминал. А-а… Ветерок-то все это время был хороший!
Остров Чечень, как повествует Лоция самый большой из Чеченских островов, которые в свою очередь являются продолжением Аграханского полуострова к северу (43°55’N, 47°43’E).
Где-то здесь происходили события Гражданской войны, описанные в книге адмирала флота СССР И.С.Исакова «Каспий, 1920 год. Из дневников командира «Деятельного»», когда при охране 12-ти футового рейда 31 марта 1920 года, на поставленных красными минных заграждениях подорвались сразу два вспомогательных крейсера белых «Князь Пожарский» и «Князь Горчаков».
Причем, если первый даже не затонул полностью на местном мелководье, то второй - просто исчез в Северном Каспии, будто ни его, ни многочисленного экипажа никогда и не было. Тайна гибели «Князя Горчакова» была приоткрыта лишь в конце компании, при взятии остатков белой флотилии в иранском порту Энзели, но точного места катастрофы, ни судьбы членов команды корабля до сих пор никто не знает.
Продолжая историческую тему, замечу, сегодня большинство астраханцев уже забыло, что такое 12-ти футовый рейд и, поскольку на нашем радио я готовил исторические зарисовки, то и поделюсь полезной краеведческой информацией - спасибо А.Маркову!
В позапрошлом теперь уже, XIX веке рейдами называлось каспийское взморье, где останавливались морские суда с осадкой не позволяющей добраться до причалов Астрахани. Рейдов было несколько: 9-ти футовый, 12-ти футовый, 18-ти футовый. Здесь шла перегрузка товаров, пересадка пассажиров, перекачка нефти из наливных шхун в баржи, нефтянки. До того как Волго-Каспийский канал был прорыт до нынешнего Астраханского рейда, для всех этих нужд существовала многочисленная полуморская передаточная флотилия, насчитывающая в лучшие времена до 200 барж и более полусотни пароходов. Здесь, вдали от берега качался на якорях целый плавучий городок, обеспечивающий пассажиров, моряков и рыбаков всем необходимым.
Ну, да вернемся в день сегодняшний.
В 38 милях к северо-западу от оконечности Аграханского полуострова широкой дугой врезается в берег Кизлярский залив. Береговая полоса здесь сильно изрезана, возле нее множество песчаных банок, поросших камышом островков. Дальше всего в море расположены банки Сигнал, Тбилиси, Тюленья, Песчаная, Часовая и Большая Жемчужная. Последняя, – Большая Жемчужная является, как бы базовой в «ривмаровских» походах с детьми на нашем «Лидере». Дети, вместе с научными сотрудниками КАСПНИИРХа на этой самой банке занимаются совсем не детскими делами: в рамках программы ЮНЕСКО «Каспийский плавучий университет» изучают подводную флору и фауну Каспия. В 2001 году бывал здесь и я.
Еще вчера во время короткого радиообмена с «Адмиралом», Ларик договорился с В.Б. о том, что катамаран на пару часов зайдет на остров Тюлений, где у нашего Кэпа на гидрометеостанции работают старые приятели – Митричи, муж и жена, с которыми он давно уже не виделся и хотел бы, пользуясь, случаем, навестить. С «адмиральцами» мы теперь встретимся только на границе, в порту Оля.
7.30.
Утро.
Мы на подходе к Тюленьему (44°28’N,47°33’E). Остров низкий и едва различим на фоне моря и неба, - сегодня одинаково серого цвета. Погода противная. Небо обложено плотными слоистыми облаками. Солнца не видно. Ветер усиливается с юго-запада до 9 м/сек. Катамаран бьет мелкая, злая волна. Цвет воды изменился, она наполовину уже речная. Заходим с юго-восточной стороны и идем в 2-х милях от острова, так как здесь очень малые глубины.
10.15.
Бросаем якорь на траверзе метеостанции в 20 метрах у берега. Ближе подойти не можем, очень мелко. Людей не видно лишь огромные псы, учуяв чужаков, с лаем носятся по берегу. Не видно и хозяина – Алексея Дмитриевича, работника станции и смотрителя нехитрого островного хозяйства.
Судя по десятку обветшалых строений, руинам рыборазделочного цеха, когда-то здесь было многолюдно и, по рассказам Лирика, люди с материка всегда были желанными гостями на этом острове. Здесь можно было не только угоститься (Кэп и сейчас приготовил небогатые презенты, - тушенку, сгущенку, бутылку припасенной заранее водки), но и разжиться хлебом и свежей рыбкой. На последнее, с учетом разбушевавшихся кулинарных страстей мы с Ярославом особенно уповаем.
На берегу показались люди, Кэп долго рассматривает их в бинокль и никого не узнает. Дабы не замочить собираем подарки и одежду в полиэтиленовые пакеты и провожаем Ларика и Ярослава к берегу вплавь.
Ветер ненамного стих.
Показалось блеклое, сквозь облака, солнышко.
Неласково встречает родной край. Неласково…
13.00.
День, как и по погоде, не задался. Вернулись Кэп с Ярославом «не солоно хлебавши». Ни Алексея Дмитриевича, ни его жены нет; как уехал 1 сентября в Астрахань оформлять пенсию, так до сих пор, и не вернулся. Хлеба и рыбы нет. Хлеба, - ладно, но рыбы. РЫБЫ не нашлось для мореманов. И где, - НА КАСПИИ! И ведь не даром, не подарить просили, а, купить!
Блин!!
Слов уже нет…
Хорошо у тех, кто остался «на хозяйстве» разжились запчастями к нашему выделке - «Нептуну», скоро его услуги (против течения огромной реки), будут очень нужны.
Хоть какая радость.
Варганим на обед клятую тушенку с макаронами…
14.00.
Снимаемся с якоря.
Направление ветра не изменилось, но он стал сильнее: 8-12 м/сек., порывами, даже, до 14 метров. Я, может быть, и не был таким точным в описаниях силы ветра, если бы лично (по доброй воле, из любопытства) не мотался бы по всему катамарану по десять раз на дню с его измерениями. Измеряется сила ветра «виндексом» - анирумбометром, если по-русски. Это небольшая такая штукенция с лопастями-лопаточками как у пропеллера: поднимаешь ее в руке, лопасти от ветра начинают крутиться-жужжать, в окошечке, всякие цифирьки выскакивают, значить, скорость ветра показывают. Во как!
И, потом…, как мне кажется… все эти тонкости с «нордами» и «вестами», всякими координатами, оттого, что я уже все понял… и перерос, во внутреннем своем развитии, кока!
Ну, не видит этого никто!
Не видит!!
Ставим грот, стаксель №2 и ложимся на курс 10° - 14°.
Все немного хандрят, раздражаются по пустякам - сказывается и усталость, и монотонность нашего быта, кухни - 24-й день похода.
19.00.
Вошли в Волго-Каспийский канал, прямо во второе его колено. Видим милях в трех от нас нелепо торчащий посреди моря, завалившийся на бок, как крейсер «Пожарский» в 20-ом, вылезший на меляк сухогруз, а в эфире слышим стенанья, и жалобы его капитана – судно вынесло за бровку канала. Не позавидуешь ему с учетом надвигающейся непогоды. Нам же - хоть бы хны, несемся на всех парусах домой!
К хлебу с хрустящей корочкой.
К рыбке.
Любой.
Не обязательно красной, можно, и окунешечков, знаете, таких - маленьких, прожаренных насквозь, которых, как семечки можно есть и есть без конца…
Или, вот, сазан, подрумяненный на сковороде до золотисто-коричневой корочки, жирный такой, истекающий соком…
К мясу.
Разному.
В диапазоне, от воздушно-нежной, с легкой окаемочкой сальца по срезу буженины, до барбекью из ароматной, ни в коем случае не мороженной, приготовленной загодя, в зелени, специях и луке, с ложкой лимонного сока, свежайшей свинины…
К …
Нет, сейчас сойду с ума!
В общем, к женам и детям.

20.00. Проходим земснаряд «Бахтемир».
21.00. Проходим земснаряд «Ахтубинск». Началась островная часть Канала.
23.00. Ветер стихает. Скорость минимальная. Я, через каждые полчаса достаю свой сотовый телефон «Ericsson» и набираю номер своих домашних. Не берет. Мы еще слишком далеко.
На вахте мой дружбан-кок «Композитор» и Витя Караванов. Витя, крепенько сбитый, небольшого роста мужичок, лет под пятьдесят, несмотря на «жисть» сохранивший и осторожный оптимизм (пофигизм), то есть - радость восприятия бытия. Наш, в общем, человек. Сидим и потихоньку, треплемся. Все спят. Я не могу. От близости к дому, что ли. Как там мои? Последний раз звонил им еще из Баку.
Ночь, а светло, как днем. Лунища выперла полная – огромная, бесстыже высвечивающая потертости, неровности и шероховатости наших давно небритых, вурдалачье-зеленых в ее свете лиц. Но мы пялимся, заворожено - на ее бледно-желтый диск, на ее кратеры, сухие моря и пыльные океаны, наливаясь потихоньку мерцающим лунным светом – еще немножко и завоем на луну, как бездомные собаки…
Идем уже в узком канале между стен гигантского, метра под четыре камыша. Идем практически беззвучно, как огромное привидение в белом саване из парусов. Здесь, как сказал бы Саша Анохов, друг мой с юных, студенческих лет и директор нашего радио - уже «своя болота»…

«…Мое родное захолустье
Лиманов, речек и проток.
Там, как рассвет, вплывает в устье
Кувшинка – сказочный цветок.
Там облака скользят, не тая,
Как хлопья снежные, легки,
По синим заводям плутая,
Легко дробясь о меляки.
И над отточенной осокой,
В тиши
Задумавшись на миг,
Певучий, гордый и высокий
Стоит навытяжку тростник».

Борис Шаховский.


Ярослав рулит мастерски, не без пижонства, - в полуметре от бровки, протяни руку и коснешься шероховатой и теплой камышовой стены. Скользим в безмолвии.
Как по стеклу.
Как…
Мощная вспышка прожектора больно бьет по глазам, ослепляя всех троих. С противоположенной стороны канала, из камышей, подрезая нас, подходит камуфлированный катер, как оказалось, с военными - охраной рыбных запасов Администрации области:
«Куда это вы крадетесь?! Оружие? Наркотики? Икра? Рыба?»
«Хорошо бы, - отвечаем. «Рыбы, - хорошо бы!»
Смеются, - как же так с моря и рыбы не видели. На самом деле, после Актау, рыбы мы ни разу не ели. Посмеялись, позлословили по этому поводу и ребята в камуфляже рванули куда-то, вперед нас, по своим ночным делам.
00.30.
Только спустился на камбуз заварить свежего чайку, как вдали загудел мотор и через пару минут под бортом забулькала какая-то моторка. Пограничная зона – не астраханский Бродвей, что-то много в ночь посетителей. Вернулись военные.
Бог мой! с ОГРОМНОЙ сковородой ГОРЯЧЕЙ жареной рыбы с картошкой: немного краснушки, свежайший сазан и судак. Где взяли? У кого отобрали?! И здоровенный пакет потрошенных и очищенных и потрошеных судаков! И пара буханок хлеба!!
Вот так да!
Ну, мужики!
Ну, астраханцы!
Родненькие вы наши…
Аж, слеза пробила. Благодарная! Аромат над сковородищей, по всему кораблю такой, – голова кружится. В поплавках катамарана замечено опасное шевеление. Бегом на камбуз. Ну да.… Почти весь коллектив в сборе. Даже не с вилками. С ложками!!!
Ох, и оторвались же мы…


27.09.2002. Пятница. Самый короткий день.

8.00.
Всю ночь шли фордевинд с юго-запада 5-7 м/сек. Погода никакая. Серенькая. Но душевный подъем присутствует. То ли ночное пиршество повлияло, то ли родные края вдохновляют. Выставили грот, геную, стаксель №2, идем 3-4 узла, но стабильно. Уже на подходе к Оля, связались с «Адмиралом», они прошли контроль и ждут нас на рейде.
11.00.
Пришвартовались к стенке порта Оля и вышли по рации на порт-контроль. Провели самодосмотр катамарана. Посторонних лиц и предметов, запрещенных к ввозу в страну, не обнаружено.
11.45.
Прошли пограничный контроль и нам открыли границу.
Мы дома!
Смотрю на своих мужиков-пацанов. Загорелые лица. Особого волнения не видно, но повеселели. Кораблик наш, битый-перебитый волнами, выбеленный солнцем, высоленный морем стоит-качается, на легкой волне, хорохорится - хоть завтра в поход! Только некогда новенькие наши флаги, повыцветшие и обтрепанные по краю, устало провисли-поникли в портовой затишке.
Ну, так это ничего.
До первого ветерка!
12.10.
Подошли к «Адмиралу» и стали рядом, на якоре. Я отбыл на шлюпке к флагману маленькой нашей флотилии (все утро в перерывах между жаркой судаков готовился к последнему выходу в эфир).

14.00.
По сотовому телефону В.Б. вышел в астраханский эфир радио «Абсолют – Хит FM» с итоговым выпуском «Дневника регаты». Ощущение, как у коня, с которого после гандикапа сняли седло, обтерли пот и привели, наконец, в родное стойло, к кормушке. У-ф-ф. Закончил и с этими заботами.
14.09.
Я вновь на «Лидере». Снимаемся на Астрахань. Тот же фордевинд с такого далекого теперь юга, 5-7 м/сек. Ставим грот, стаксель, дополнительный стаксель. Для ускорения хода против течения, перекрестившись, заводим, перебранный намедни по винтикам «Нептун», который, по началу, (для порядка!), взревел, как огретый плетью, поплевался-поругался на нас и… пошел, пошел милый, частить таким степом, такой чечеткой, в родной-то волжской купели!
18.00.
Двигатель работает как часы (тьфу, тьфу). Прошли Трудфронт.
21.00.
Ветер стих. Тащимся на одном двигателе. Траверз Икряного. Как же медленно мы ползем!!!
00.15.
Ночь. Начались новые сутки. Входим в Золотой затон. До слезы в глазах всматриваюсь в береговую темень, разреженную зеленым неоном редких фонарей: город спит, только далекий лай собак да две одинокие женские фигурки на пирсе. Наши, «ривмаровские»!
00.20.
За тридцать метров до берега вырубается «Нептун».
Ну, что ты будешь делать, а!
Вот ведь характер, блин!
Дотерпел!
По инерции скользим по тихой заводи и мягко «целуемся» со знакомым причалом.
00.30.
Швартуется «Адмирал».
Все.

«Я уеду – настанет время.
Все случится само собой.
Будет даль голубая немо
Долго-долго сверкать за спиной.

И огнями судов светиться
Не устанет лазурная гладь.
Будут мне безбородых лица
Бородатых напоминать.


Будут сниться морские чайки.
И уж что там душой кривить.
Буду сам я морские байки
Сухопутным дружкам травить.

Будет месяц в ночи казаться
Мне сигналящим маяком.
Буду я по закону считаться
Виды видевшим моряком».

Борис Репин.

Прочитал написанное, вспомнил все свои страхи (местами даже ужасы), разные неудобства походной жизни и подумал, что портрет путешественника в морском интерьере получился совсем не героическим, каковым я себе его уже представлял.
Душа попросила Конецкого. Сел (лег!) перелистывать знакомые страницы и наткнулся на дневниковую запись Ж.И.Кусто: «…отвага в тяжелую минуту битвы со стихией – вещь такая же редкая как дружба. Или любовь».
Да-а…

P.S.

Из сообщения ИТАР-ТАСС:
«22 октября 2002 года в 100 километрах от Баку на подходе к Нефтяным Камням, во время сильного шторма перевернулся и затонул 152-х метровый паром «Меркурий – 2», следовавший из Актау с грузом железнодорожных цистерн с 1000-ю тонн нефти. Из 53 пассажиров и членов экипажа спаслись 9 человек».








































Немножко истории.

Восемь участников Каспийской одиссеи – члены Астраханского яхт-клуба. Вот они: Валерий Прокопенко, Владимир Андросов, Елена Ильина, Ярослав Левицкий, Игорь Квятковский, Виктор Караванов, Валерий Рассказов, Жанна Хобаева.
Астраханскому яхт-клубу 108 лет.
Что нам известно о нем?
25 мая 1896 года в 127 номере «Астраханского листка» находим первое упоминание о нем. Не Бог весть, какое событие в жизни маленького, провинциального городка, затерявшегося на задворках империи, если бы Устав Клуба не утверждал сам товарищ министра (т.е. зам. министра, в нынешней «Табели о рангах»), и если бы в списке из 68-ми российских яхт-клубов - Астраханский не проходил под номером 54. Рядом с «Невским» из г. Санкт-Петербурга! Далее в списке под № 55 идет «Бакинский» и под №61 «Одесский парусный кружок»! Не из последних мы были…
Еще 10 января 1896 года стараниями астраханских энтузиастов Н.Н.Жижина и Д.Ф.Хомутова в конторе «Общественнаго Собранiя» состоялось обсуждение идеи и основных положений Устава яхт-клуба. Нам известно, что за основу был взят Устав Саратовского яхт-клуба, и что Проект Устава выставлялся «ежедневно въ конторъ Общественнаго Собранiя от 7 до 10 часовъ вечера 26, 27, 28 и 29 января для подписи лицами, желающими вступить въ члены клуба». Никакой «кружковщины» и «келейности». Все публично, гласно и достойно!
Первое собрание членов-учредителей состоялось в помещении Обществен-ного Собрании, «въ 9 час. вечера» 24 сентября этого же года. Объявление «Листка» гласило, что «лица, желающiя вступить въ члены Яхт-клуба, благоволятъ, до общаго собранiя, записываться у члена-учредителя НИК. НИК. ЖИЖИНА.»
Уставные цели Клуба были высоки и благородны: обучать управлению гребными, парусными и паровыми судами; улучшать их постройки; следить за изменением фарватера Волги и взморья, узнавать причины образования отмелей и перекатов с указанием средств к их устранению. Это с учетом культурно-просветительской деятельности членов Клуба, - всем своим образом жизни, пропагандирующим здоровье и спорт!
В небольшой заметке тех лет неизвестный автор «Астраханского листка» писал: «…Принимая во внимание местоположение г. Астрахани, а именно ее нахождение в устье Волги, в незначительном расстоянии от моря, приходится удивляться такому позднему появлению яхт-клуба… , что лучше поздно, чем никогда, потому что любительское плавание бесспорно, один из благородней-ших видов спорта, с которым… небезынтересно будет познакомиться многим из астраханцев».
И это почти все, что мне известно о дореволюционной истории нашего яхт-клуба. Хочется верить, что «открытия» этого и более поздних времен, впереди…
Конечно, парусные суда любителей и какие-то яхты отдельных учебных заведений ходили по Волге, Каспию и позже. Но не было организующего центра и, главное, высокого духа яхтинга.
Долго не было.
Вплоть до 1989 года.
Пока группа энтузиастов-яхтсменов не возродили благородные традиции Паруса. Огромная в том заслуга нашего подвижника-ветерана, к сожалению рано ушедшего от нас, Анатолия Семеновича Бастрыкина, яхту которого, - «Грация» - знали во всех уголках Каспийского моря.
9 мая 1993 года патриотами парусного дела было принято решение о возобновлении деятельности Астраханского яхт-клуба и 4 октября этого же года отделом юстиции Администрации области была утверждена Новая редакция старого Устава Астраханского яхт-клуба.
Владислав Перепеченов, Валерий Прокопенко, Дмитрий Ермаков, Андрей Пальцев, Владимир Андросов – это уже новейшая история Клуба, которая еще только пишется…




Я выражаю благодарность и огромную признательность Николаю Николаевичу Дворникову, без энтузиазма и материальной помощи которого, публикация «Одиссеи» была бы невозможна.





При написании «Одиссеи» были использованы фрагменты стихотворений астраханских поэтов Бориса Шаховского, Нинель Мордвиновой, Леонида Чашечникова, Олега Куликова, Юрия Щербакова, Бориса Свердлова, Геннадия Пикулева, Александра Сахнова, петербургской яхтсменки Ирины Дмитриевой, стихотворение Бориса Репина, а так же материалы статьи А.Сахнова «Астраханский яхт-клуб», опубликованной в журнале «Морской клуб», №3, 1996 год.

Автор: Дегтярев Евгений Евгеньевич, 1956 г.р., с 1970 года живет и работает в Астрахани, главный редактор радио «Абсолют – Хит FM», доцент кафедры культурологии АГУ, пресс-секретарь Международного парусного похода-регаты «Каспий-2002».








 
1  2  3  4  5  6 7  8  9  
 
 
 

Астраханский Яхт Клуб | 2009
Для использования материалов
с сайта необходимо согласие
Астраханского Яхт Клуба



Изготовление и поддержка Интернет ресурса
РИА "Аверс"